Цветок смерти, или Правдивая история Рас-Альхага, единственного мага, который умел колдовать без головы

Я пишу об этом легко, хотя Сагитта и упрекает меня, ибо магия Альхага требовала точности часовщика – шутка ли обрушить подземный лабиринт, не потревожив покоя гор. Более того, обрушить именно тогда, когда враги, обнаружив тайный лаз, ринулись в подземелья. Их участь была предрешена. 

Наше разделение имело и еще одну цель, о которой я догадался несколько позже, увидев, к каким последствиям оно привело. Останься Альхаг с нами, предатель вряд ли осмелился бы себя проявить. Отсутствие же колдуна подтолкнуло его к действиям.

Мы расположились на ночлег на площадке, окруженной вздымавшимися из земли скалами и вековыми деревьями, росшими прямо из камней. Я с интересом рассматривал, как замшелые древесные стволы плавно обтекают валуны, делая их своей неотъемлемой частью, как живой паутиной заплетают трещины мощные корни. Землю укрывал толстый ковер опавшей листвы, из-под которого, точно клыки неведомого чудища, то тут, то там торчали острые камни. Кое-где между камней курился голубоватый дымок. 

Воины развели костер.

- Поворот месяц на подходе, - заметил Драко.

- Месяц-поворот зиму зовет, - откликнулся Браго, подбрасывая в огонь охапку хвороста. 

Пламя благодарно ухнуло, принимая предложенную жертву, и взметнулось столбом до звезд. 

- До зимы нам нужно очутиться в Клекрете. Первый снегопад закроет перевалы, и мы будем в безопасности. А, Ирга? Как, по-твоему, успеем? – Сагитта не в пример обычного была рассеяна и погружена в свои мысли. Отсутствия проводника она не заметила.

- Горец нашему Данко охотничьи угодья показывает, - сказал колдунье Браго.

- В такое время?

- И пускай. Кабы не Данко с его арбалетом, мы бы уже заблеяли - шутка ли хлебом да травой питаться! 

С этими словами воин отстегнул от пояса флягу и тряхнул, проверяя содержимое. По всем приметам фляга давно должна была опустеть, однако в ее глубине что-то булькало. Бездонная она что ли?

- Тебе, Сагитта, не предлагаю. Только добро даром тратить, все одно ваше колдовское племя ни вина, ни эля, ни даже бражки не выпьет.

Воины и колдунья расположились у огня, Ариовист – поодаль. Эта картина уже сделалась привычной. Принц точно сознательно обрекал себя на одиночество. Там, в ночи, он давился кашлем, не желая свидетелей своей слабости. Прочие склонялись перед его волей, лишь я, чуждый дворцовым этикетам, отказывался принимать игру. 

Я вспомнил, как в одну из ночей колдун подарил мне свой плащ.