Игла бессмертия

По ходу разговора гость исправника размышлял о том, как важно произвести хорошее впечатление, расположить к себе, при этом где-то глубоко внутри у него сохранялось понимание того, что это всё чушь и бессмыслица. Сухая Берёзовка стучалась где-то на задворках сознания, не пропадая полностью, но не выступая на первый план.

Можно было бы сказать, что одновременно в голове капитана лейб-гвардии поселилось два человека. Первый — Воронцов-утренний — с кристальной ясностью понимал, что творится что-то несусветное, и надобно бросить всё к чёртовой матери и скакать в Берёзовку, но воли для этого он был лишён.

Так, за неспешной приятной беседой день начал клониться к вечеру. Солнце закатными лучами позолотило небосвод и заиграло на волнах речки.

— О, да ты совсем заболтал меня, — укорил исправник, когда Воронцов закончил, — ведь служебное время уж давно вышло, мы и обед пропустили! Поспешим же в трактир!

Секретарь встретил выходящее начальство по стойке «смирно».

— Ну?! — нахмурился на него начальник.

— Завтра же всё будет исправлено, Александр Фёдорович, всё будет исправлено, не погубите.

— Вот, прошу обновить запас. — Колосков протянул пустой графин.

— Да-с, сию секунду! — И секретарь действительно собрался куда-то бежать, но исправник остановил его:

— Не к спеху, мы закончили с делами.

Выйдя из присутствия, оба слуги государевых испытали облегчение от свежего вечернего воздуха; они зачерпнули его изрядно, наполнив лёгкие доверху, и не спеша выпустили.

У коновязи трактира стояли несколько тонконогих лошадей, по которым исправник сразу опознал мурзу Корчысова.

— А должно быть, Лев Галимович к тебе, Георгий, пожаловал.

— Как ты узнал и почему Лев?

— М-м... ну, такие коньки легконогие в Боброцске только у него, а Лев потому как, должно быть, отец так назвал.

— Это брат Арслана, того мурзы, что был на балу у князя?

— Брат? Нет, это он и есть — Арслан это Лев по-татарски.

Тут из трактира показался помянутый мурза в компании нескольких своих слуг.

— А! Здравствуй, херметле Александр Фёдорович! Здравствуй, херметле Георгий Петрович! Как я рад, что застал вас!

— Здравствуй, Лев Галимович, здравствуй, доброго вечера! — сказал Колосков.