Игла бессмертия

— Ни, Георгий Петрович, нэ бери на себя чужих грехов — нэ вытянешь.

Георгий помолчал, собираясь с силами.

— А что с раскопом, есть что-нибудь?

— Пока нет. Как эта кутерьма пошла, так нэ до того було.

— Нельзя прекращать ни на минуту...

Капитана прервали радостные крики снаружи.

— Что там?

— Кажись, Николай вернулся. Да, цэ он, ось кто герой!

— Слава богу, зови его сюда.

Вскоре солдат явился. Сам он был бледен и подавлен, а рассказ его, хоть и был встречен бурным одобрением Перещибки, не принёс ясности.

— Так ця ведьма дала тоби снадобье? Тоди що же, его пить нельзя?

— Да, что-то здесь не так, ведьма ведет свою игру, — ответил за солдата Воронцов.

— Нет, есть толк! Ты государев человек, тебя князь боится!

— Князь мёртв, против нас теперь только колдун.

— Як мёртв?! Як же цэ сталось?

— Я убил его. — Воронцов посмотрел казаку в глаза.

Он взял крынку и отпил. Вкус был тот же самый, что и в прошлый раз, и Георгий сделал большой глоток.

По телу пробежала волна тепла и дрожи, а на сердце задержалась, будто ударившись в прибрежный камень. Жжение, кажется, притупилось, но осталась ноющая, щемящая боль. Георгий обратился внутрь себя и почувствовал отклик своего дара. Он начал читать заклинание прямо на глазах у изумлённого казака, и поначалу казалось, что всё идёт как должно, но в тот момент, когда из глаз должны были вылететь искорки, чародей как будто наткнулся на стену.

Тогда Воронцов с помощью Николая поднялся с постели и подошёл к окну — тёмно-серая хмарь, холодные, неживые сумерки не давали достаточно света. Заклинание не удалось.

Георгий отпустил свой дар и с тяжелым вздохом опустился на постель.

— Обошёл меня колдун, — устало и безнадёжно проговорил он, и будто в ответ на эти слова снаружи послышались сиплые крики — в небе появились упыри.

— Тревога!!! — сразу же закричали часовые, а наверху, на башне, зазвенел колокол.

— Бегут, чёртовы дети! — вскрикнул Перещибка и бросился наружу.

— Татары! Дай им оружие! — крикнул вслед Воронцов. — Николай, проследи и вели уводить женщин!

Женщины и сами, без понуканий, бросились в дом; не поместившиеся на первом этаже зашли и в башню. Самому капитану оставалось только наблюдать из окна. Он облокотился на резной наличник и вгляделся в серую даль — от лагеря приближалось тёмное бесформенное нечто.