Игла бессмертия

— Зачем зовешь, зачем тревожишь? Вы дали мне вспомнить, но память — это только мука.

— Прости, коли в чём перед тобой виноваты. Не со зла Олег за тебя помолился, помочь хотел. И нынче я к тебе — за помощью.

— Что ж, говори.

— Недужен наш командир, просит твою хозяйку прислать отвар чудодейственный, а лучше — ту мастерицу, что отвар готовит, Прасковью.

— Передам, — сказала полудница и начала истаивать.

— Постой! Хочу помочь тебе, да не знаю, как. Хочешь, снова поговорю с твоей хозяйкой?

— Уж я просила.

Николай задумался. Что сделает ведьма, если служанка взбунтуется? И может ли она взбунтоваться? Не узнаешь, пока не проверишь.

— Добром не хочет, а коли провинишься ты, воспротивишься ей?

— Как же? Я... не могу.

— Чего тебе бояться? А доброе дело сделать можешь. Освободи крестьян в селе, дай им дорогу!

— Не знаю...

— Ведь там и детишки есть малые, чьи-то сыны и дочки, худо им будет.

Полудница встрепенулась и глянула на Николая остро.

— Согласна! — крикнула она, но после успокоилась. — Только в село мне хода нет, ты их отпустить должен.

— Добро! Но не сдюжить мне одному, позволь друзей позвать.

— Друг твой уже здесь. — Она указала на кого-то сзади.

Николай обернулся и увидел неподалёку схоронившегося Фёдора. Он бы его не заметил, кабы не указка — тот тоже был без мундира, в крестьянской одежде, но с тесаком и ружьем.

— Э-э-э... — замешкался Николай. — Ты погоди, Пороша. Послание-то передай, а уж после.

— Передам, ждите. — Полудница исчезла.

— Федька, Федька, — негромко позвал солдат, но тот не спешил подходить.

Тогда Николай сам пробежал к нему.

— Ты что тут делаешь? Я тебе что приказал?

Фёдор молчал и только смотрел волком, что вовсе на него не походило.

— Сейчас вернётся полудница, и мы с тобой пойдём на вылазку в деревню, понял? Да говори же!

— Понял.

— Освободим крестьян, а после ты расскажешь господину капитану, зачем сюда вылез.

Фёдор не ответил, а через мгновение вернулась Пороша, и они, не таясь, пошли за ней.

Николай резво перемахнул плетень, пробежал вдоль стены избы и глянул на улицу. Никого, только дома печально молчат распахнутыми дверями.

Солдаты вернулись на зады и стали пробираться огородами, но от дома к дому везде одна картина — тишина и запустение.

— Где же люди? — сам себе сказал Николай.