Игла бессмертия

Впрочем, нынче следует принимать любую помощь.

— Николай!

— Я здесь.

— Мы не сможем ничего сделать, пока хутор и деревню сторожит полудница. Ты с ней по-доброму смог сговориться, так выступи парламентёром ещё раз — пусть она передаст весточку своей хозяйке или Прасковье. — Воронцов прервался.

— Понял, ваше высокоблагородие, будет сделано.

Больной чуть улыбнулся.

— Брось церемонии, не на плацу. Нам нужна помощь... пусть пришлёт целебное зелье, а лучше пусть явится сама, колдун готовится к штурму.

— Передам, Георгий Петрович.

— Знаешь ли, как её дозваться?

— Да, в поля нужно пройти и колосьев коснуться.

— Верно. Но кое-что ещё я тебе скажу. Полудница... она просила меня дать ей покой. — Георгий умолк, рукою показав, что сейчас продолжит. — Она жаждет встретиться с дочерью. Не знаю... помогут ли тебе сии сведения, но... ты подумай.

От такой длинной речи Георгию стало совсем худо, и он лишился чувств.

— Георгий Петрович! — всполошился солдат. — Олег, беги за Федькой!

Николай сбрызгивал больного водой, тормошил, но тот оставался недвижим, и солдат успел встревожиться не на шутку, пока Олег привёл Фёдора.

— Помоги ему!

Фёдор в последние дни был сумрачен и молчалив, вот и сейчас он подошёл нехотя, всё время бросая взгляд на серое, колдовское небо за окном.

Поглядел на болящего, послушал сердце.

— Он спит, не надо его трогать.

— Добро. Сиди тут, у его постели.

— Да к чему? Ран у него нет, а я не дохтур.

— Сказано сиди, значит, сиди, — неожиданно рассердился Николай.

Попенял и вышел, а Олег и в самом деле совсем позабыл о молитвах. Все его мысли занимала Олеся. Он общался с ней при посредстве писем, а вчера вечером она даже позволила взять себя за руку, и сегодня Олег жил только этим чудесным воспоминанием.

От слов Николая он несколько опомнился, поглядел на господина капитана и, сложив молитвенно руки, обратился к Богу. Он старался и просил искренне и, как и прежде, испытал тёплое, доверительное чувство причащения к Спасителю, то чувство, каковое единственно испытывают младенцы к своим матерям.

Ещё совсем недавно это открытие повергло бы его в пучину горя, а нынче он лишь решил повторить попытку снова ближе к полудню, а сам отправился сочинять новое письмо своей любимой.

Николай же сгоряча вышел на двор, но делать там ему было нечего.