Игла бессмертия

— А вы времени не теряли.

— А ось цэ Николаева задумка. Ретран... шем... ретраншемт, а... язык сломаешь, пока выговоришь.

— Ретраншемент. Молодец, Николай, — искренне похвалил капитан.

— Рад стараться, ваше высокоблагородие! — Николай улыбнулся в усы.

Вся процессия прошла в главный дом. А внутри яблоку было негде упасть — все обитатели хутора перешли туда, и теперь отовсюду слышался неумолчный гам.

— Пидём на второй этаж, там тише, — позвал староста.

Но наверху тоже оказалось занято — Перещибкина дочка при свете лучины чистила разнообразное вооружение, а в уголке напротив сидел с книгой в руках Олег.

— Олеся, доча, спустыся вниз, нам потрибно поговорить.

Барышня без слов подчинилась, за нею же ушёл и Олег.

— Тенью за нэй ходыть, — доверительно сообщил Перещибка. — Ну да пусть його, всё одно в зятья ему, убогому, нэ попасть.

Добавили свечей, приготовили письменные принадлежности и приступили.

Георгий расположился за столом, Николай встал у входа, а Перещибка прохаживался вокруг да покручивал ус.

Связанный мурза был спокоен и уверен.

— Рассказывай всё по порядку — к чему вам нужен хутор, зачем в деревне мор и всё что знаешь про колдуна. Всё с самого начала.

— Долго выйдет.

— Ничего, время есть.

— Что ж...

Мурза приосанился и, твёрдо глядя в глаза Воронцову, стал рассказывать. И начал, в самом деле, совсем уж издалека.

Род его проживал в Азове и издревле ходил в набеги на польские, украинские и русские земли.

Корчысовы же особо славились своей способностью довести рабов до места продажи — Истанбула. Из Азова, через Кафу, в Истанбул — вот морской путь, который исходили предки мурзы. Сдать ясырь Корчысовым считалось за удачу, ведь они брали на продажу даже и детей, чего из-за превратностей пути не делали другие.

Род их благоденствовал, пока в конце прошлого века русский царь Пётр со второй попытки не взял Азов. Тогда для всех Корчысовых наступили тяжёлые времена, промысла не стало.

Пятнадцать лет предки мурзы мыкались кто как мог. Но вот в 1711 году фортуна изменила царю, и Азов пришлось вернуть туркам. Тогда-то русских и прочих охочих перевезли в Боброцск.

В тот год род мурзы разделился — один брат с семьёй выбрал жизнь на новом месте, а второй на старом.