Игла бессмертия

Глава 20

Воронцов очнулся от забытья и увидел перед собой серую ткань палатки. Руки и ноги его были связаны спереди, голова болела.

Георгий скосил взгляд и аккуратно повернул голову — у входа в палатку маячила спина охранника.

В плену.

Он снова закрыл глаза. Что это было вчера такое? Чему он стал свидетелем?

Перед внутренним взором предстали виды деревни с полыхающими кострами и перепуганными людьми. Потом вспомнилась хата с мёртвой старухой, её страшные язвы и маслянистая кожа.

«Колдун губит людей», — написала тогда Прасковья в записке.

Но и им не избежать какой-то страшной участи, в этом Воронцов был уверен. Как же быть?

Георгий перекатился на спину, охранник заметил движение и повернулся. Он оказался пожилым татарином, с истончившейся уже бородой и усами.

— Воды? — спросил он с сильным акцентом, и, хотя Воронцов ничего не ответил, поднёс к его губам кожаную фляжку.

Вода помогла, мысли как будто приобрели бодрость.

Что бы ни произошло далее, а надо дать знать в Петербург. Сей колдун — страшная опасность, ведь из-за мора могут обезлюдеть целые губернии! Нужно выбраться отсюда, но как? Вокруг наверняка полно людей князя.

В отдалении выстрелила пушка, а за ней послышался залп ружей. Охранник снова повернулся в сторону боя.

— Турында юк! Хабиб! Аллах, сине сакласын!* — схватился за голову татарин.

«А ведь если сейчас бой, то в лагере не так много людей и можно сбежать!» — Апатия ещё не отступила, но дух уже пробудился и требовал действий.

Георгий поёрзал на тюфяке, но его страж не реагировал. Тогда Воронцов обратился внутрь себя и стал шептать заклинание, которое так ни разу и не смог закончить, ни в полях, ни в плену у ведьмы. Солнце было высоко, и его лучи проникали в палатку. Вскоре искры затанцевали в глазах Воронцова, а после устремились к верёвкам на запястьях.

— Кайт Хабиб, кайт. Аллах, аны туры юлга кундерер!** — Татарин всё так же, не отрываясь, глядел на сражение.

За его спиной ручейки искр пали на узы пленника, и те тут же вспыхнули жарким пламенем. Они не причиняли вреда чародею, но съедали верёвки с такой скоростью, как будто те лежали в кузнечном горне.

Георгий не рисковал подниматься. Ручейки искр протянулись к охраннику и застыли вокруг него десятком огненных змей. Что же с ним делать? Он был добр к нему, и смерть в огне слишком страшная участь.