Игла бессмертия

Она дрожала и постепенно увеличивалась в размерах, будто выталкиваемая изнутри. Уже можно было разглядеть её узор — от чёрного центра расходились красноватые извилистые лучи.

«Да ведь это зеница!» — От ужаса Фёдора так тряхануло, что он преодолел столбняк и упал на задницу. Быстро перебирая ногами, спиной вперёд отполз в угол!

Зрачок сместился, око посмотрело на него.

* «Per diem sol videt omnia. Et dices ad hauriendam picture verba» (лат.) — «Днём солнце видит всё. Начерти рисунок и произнеси слова».

Глава 17

Ночь длилась и длилась, и казалось, что рассвет позабыл дорогу к этим местам. Ничего примечательного не произошло, разве что Фёдор всю ночь стонал, будто животом скорбный, а после и вовсе взвыл в голос. Воронцов стражу ему не доверил и до самого утра бдел сам.

Как только солнце показалось из-за горизонта, Георгий вышел наружу. Сырой, прохладный воздух бодрил и придавал сил, несмотря на то, что выспаться не удалось.

— Мало того, что не выспался, так ещё и не приходил никто, — сам себе сказал капитан и принял обратно на перстень своего соглядатая.

А что теперь делать?

Пока не подошло время подъёма, Воронцов отправился проводить ритуал поиска и успел зарисовать два портрета, прежде чем Николай позвал на завтрак. К сожалению, оба рисунка показали своих же — Николая с Антипом. Ритуал над следами когтей не увенчался успехом, так как оставлены следы были ночью.

За кашей с кусочками сала Георгий объявил дальнейшие планы:

— Нынче переберёмся к Перещибке, раскопаем холм под его хутором.

Ты, Николай, отправляйся в Берёзовку расспрашивать о Митрофане. Быть может, его приютил кто или видел. Если Демиду стало легче — возьмешь его с собой.

Идти до хутора было недалеко, версты две. Пока шли, Георгий рассуждал, как ему вести себя с хозяином.

Убийство солдат не шутка, тут дело может кончиться виселицей. С другой стороны, если бы это был какой-то войсковой наряд, то тридцать душ не потеряли бы, особенно из гарнизонных, ведь оттуда не бегут.

Кто ж откажется от тёплого угла в крепости? Это не то что в походы ходить, где и голод, и холод, и вражьи пули. Обязательно стали бы разбираться и вернулись бы сюда не тремя десятками, а ротой.

На собственных, Воронцова, солдат тоже напали с оружием. Как видно, нападать на солдат у этого казака дело привычное. Но дело кончилось миром, хоть и с раненым.

В конце концов смутьян сам явился с дочерью и всё рассказал. Да-а-а...