Игла бессмертия

Казаки разъехались в стороны, но ничего необычного не видели. На земле валялись забытые впопыхах грабли, серпы, попался узелок с дневным перекусом, крынка молока.

Перещибка чувствовал себя неуверенно — он казацкий голова, он главный, но что делать — непонятно.

— Ну, що, други, що будэмо робыть? — отдал он всё же право решать Николаю.

— Пока ничего, а лучше бы вам вернуться на дорогу.

Николай прошёл к границе срезанной неубранной ржи и потрогал стебли — ничего, никакой крапивы.

— Нечистой силы здесь больше нет, — объявил он.

— И що ж теперь?

— Пока ничего.

— Э-э-э... — неопределённо промычал голова и отъехал переговорить с Антипом.

Николай же двинулся, хромая, вдоль границы, то тут, то там проверяя прикосновением колосья.

А Фёдор, обрадовавшись, что нечисть сгинула, слез с телеги и пошёл к скирдам.

— Добро, добро... ­— приговаривал он, осматривая их.

Вот чем должны заниматься люди — хлеб растить, а не гоняться не пойми за чем, не тыкать друг дружку штыками, не палить из пушек!

А вот тут непорядок — он подошёл к не сложенным ещё охапкам и нагнулся собрать их.

Фёдор взглянул на него, как в первый раз увидавши — зачем он? Вовсе не нужен! Отбросил в сторону и отстегнул ремень с тесаком. Снова нагнулся и стал собирать копну.

Он поддался старой своей мечте о хозяйстве и теперь дал волю рукам,истосковавшимся по работе в поле. В его родимой сторонке скирды собирали не так, как здесь: не всё вместе — стожком, а в три небольшие связанные между собой копны, навроде рогатки против кавалерии.

Вот так, вот так. Перевяжем сначала две, а теперь добавим третью... Как закончил, отыскал брошенный серп и пошёл жать. Только взялся за колосья, как почувствовал ожог — крапива!

Тут же в отдалении вскрикнул Николай.

— Мать честная, да что же это?! — Фёдор в ужасе отдёрнул руку. — Да что ж, мне никогда теперь не поработать?!

Как в памятный раз, расступилась трава, и явилась полудница.

— Помогай тебе Велес, ­— обратилась она к Фёдору.

— Сгинь, сгинь, пропади пропадом! — воскликнул тот и попятился.

Казаки взволновались — кто-то крестился, кто-то тянул саблю, а иные двинулись уже обходить прозрачную бабу с боков.

— Не видал ли ты дочку мою, Отрадку? — Дух по-прежнему обращался к Фёдору.

— Стойте, назад! — Николай замахал казакам руками, и те послушали. — Пороша! — окликнул он. — Пороша, мы дочку твою не видали.

— А где же она?! Отрада-а-а-а! — позвал дух, и вышло так громко и пронзительно, словно ветер завыл.