Игла бессмертия

— Кха-хха-кхе, ах-ха-ха, аг-кхар-кха-ха! — Карга затряслась тяжёлым, скрипучим, вымученным смехом, будто бы не смеялась уже лет сто.

Тяжело оперлась она на стол и продолжила вздрагивать, клокотать и кашлять так, что Воронцов уже было понадеялся, что сей же час преставится.

Однако ж не случилось и, отсмеявшись своё, она угомонилась, отложила топорик и отошла попить воды. Лицо её оживилось, на щеках красными болезненными пятнами появился румянец, а глаза приобрели блеск и живость.

— Повеселил ты меня, соколик, угодил старухе.

За то я тебя мучить не стану... — Бабка покрутила головой в поиске чего-то. — А вот что, сварю тебе маковый отвар — не так остро почуешь, когда ударю, и обрубок потом меньше болеть будет.

— А зачем же именно я вам нужен? Чем я других лучше?

— Ась? Ты-то лучше, уж конечно. Погоди, ты дальше сказывай, откуда ворожбу знаешь и остальное прочее. — Бабка неопределённо помахала рукой.

— От деда. Верней, от книги его. Все в нашем роду обладали даром. Отец только от него отказался, простой жизнью живёт.

— А дед откуда взял?

— Не знаю, я его только в отрочестве видел. Сам он по крови — венецианец, и отец — тоже, а я уже наполовину русский.

— То-то я чую дух странный, не то русский, не то какой. Это кто ж такой — венецианец? Из какой земли? — спросила бабка, помешивая уже что-то в глиняном горшочке.

— Из Латинской.

— О-о-о! Слыхала, слыхала... Был один у меня знакомец, при царе Борисе ещё, как бишь его... Джакомо, Джанимо.

.. эх, не упомню уж. Но ликом пригож — чернобров, зеленоглаз, нос с горбом... помню, да... нежен был да мягок. — Бабка облизнулась. — Ладно, а что ж ты в Боброцске делал?

— В соседней деревне сгорела церковь вместе с попом, я приехал посмотреть, не дело ли это рук колдуна.

— Это в Берёзовке-то? Ага, знаю. А если дело рук колдуна, то что?

— Взял бы его, судил и казнил.

— Казнил? Отчего? А служба как же? — усмехнулась бабка.

— Оттого, что все согласные должны через Сергиев монастырь пройти, покаяться, послушание отбыть.

А те, что церкви жгут, уж не покаются, в веру Христову не обернутся.

Старуха перестала помешивать и села у стола в задумчивости.

— Стало быть, столкнёшься ты с колдуном, если найдёшь его в Берёзовке? — Она пытливо заглянула узнику в глаза.

— Да.

— Вот как... — Бабка взяла со стола плошку с хреном, повертела её в руках, понюхала — скривилась. — Что за хрен нынче стали делать, никакого духа в нём нет...