Игла бессмертия

Обстановка больших изменений не претерпела: дверь расширили, добавив вторую створку, горнило печи отгородили тонкой стенкой, а к полатям пристроили второй ярус. Из убранства выделялось широкое венское кресло, стоявшее особняком и, видимо, являвшееся местной достопримечательностью.

— Чего изволите? — спросил русоволосый паренёк, низко поклонившись.

— А что предпочитает его высокоблагородие капитан-исправник? — закинул удочку Воронцов, усаживаясь за стол.

— Зайца в сметане, томлёный бараний бок, ножки куриные с чесноком, утку запечённую с яблоками, язык телячий с черемшой, судака в сливках, расстегай с мелкой рыбицей, расстегай с.

— Постой-постой, эдак я позабуду начало. А ты смышлёный парень. Гляди-ка, это называется фокус.

В пальцах офицера, как по волшебству, появился серебряный гривенник. Он выскочил между средним и указательным перстами и начал переваливаться между ними то в одну, то в другую сторону, после чего был ловко запущен в воздух в сторону молоденького подавальщика.

— Оставишь себе, если расскажешь, отчего его высокоблагородие не зашел сегодня к вам отобедать.

— У самой нашей двери перехватила его вдова Ершова и увела к себе на рыжики с картошкой.

— А что, хороши ли у неё рыжики?

— Должно быть, хороши, коль он к ней хоть единожды за седмицу, а зайдёт.

— Давно ли он ушёл?

— Полудня ещё не было.

— Два часа угощается. Должно быть, уже кончил.

— Нет, не всё.

— Что ж неясно? — Воронцов слегка нахмурился, досадуя, что ошибся в посыльном.

— Что вы кушать будете?

— Ха-х, кушать будем зайца в сметане. Квасу нам наперёд принеси и беги за капитан-исправником.

Мальчишка мигом поставил на стол кувшин, кружки, тарелочку с резаной редькой и убежал.

— Эх, барин, гривенник за посылку — разорение, да за ту же деньгу поле можно перепахать, — начал корить Тихон, зажевав глоток кваса хрустящей долькой.

— Не за посылку, а за наше время. Поскорее расспросим исправника, поскорее дальше отправимся.

— Куды мы всё поспешаем? Отдохнули бы денёк-другой здесь, всё обстоятельно разузнали бы.

— Нет, надо Николая нагонять.

— Бежим, бежим, как на пожар, Москву в ночь прогонами проехали, эх, — забубнил себе в кружку Тихон.