Игла бессмертия

А куда податься с бумагой на улице? И некуда, примостился кое-как на чурбаке у крыльца.

Письмо, письмо... письма начинают с обращения. Ой, а как же её звать? Степан называл имя? Нет, не называл... Если обратиться: «Дева»? Светлая дева, как в акафисте Пресвятой Богородице: «Радуйся, Светоносная Дева».

Только разумеет ли она грамоту? Да и захочет ли внимать убогому? Нет, конечно, не захочет. Так может, и не стоит ехать? Толку там от него никакого, да и вообще...

Олег опустил плечи и весь сгорбился, не успев написать ни слова.

Недавнее возбуждение уступило место тоске и укоризне себе самому.

Осторожно ступая, чтобы не потревожить рану, к парню подошёл Демид.

— Что, Олежек, никак весточку Перещибкиной дочке готовишь?

Парень оглянулся на него снизу-вверх с видом пойманного в ладони птенца и тут же покраснел.

— Ха, угадал? Я-то сразу приметил, как ты тогда стоял, рот раззявив. И не токмо я, — хитро улыбнулся солдат и подмигнул. — Горячая девка, такая думает, что всем знает цену.

Олег склонил голову и обречённо махнул рукой.

— Э, ты погоди, негоже спину показывать, не сделав и выстрела. Ты верно рассудил — писем-то она от местных парней, небось, не получала.

Грусть мгновенно сменилась надеждой, и парень посмотрел на солдата с блеском в глазах.

Но как высказать?

Он показал чистый лист и развёл руками.

— Я всё равно плохо грамоту разумею, тут я не помощник. Ты лучше напиши одно слово или нарисуй что-нибудь, коли ты к письму способен, — посоветовал Демид и, более не смущая влюбленного, прошёл в дом — на перевязку.

Олег тут же склонился над листом, он уже знал, и что нарисовать, и что написать.

Когда солнце уж прошло полпути к закату, Николай, Фёдор и Олег собрались в гости. Извозчиком снова подрядили Евсея.

Узкая, резаная тележными колёсами, поросшая мелкой сорной травой дорога повела их через поля и рощицы мимо сгоревшей церкви прямо к холму, на вершине которого устроился широкий хутор.

Хотя хутором-то это хозяйство назвать можно было бы не вполне честно. Скорей, это был острог.

С одной стороны, где холм обрывался круто вниз, стоял длинный бревенчатый господский дом, в одном месте, слева, имея в высоту три этажа. Ну точно смотровая башня с пристройкой. С трёх других сторон от стен этого главного строения шёл частокол, к которому изнутри лепились дома, амбары и хлев для скотины. В самом пологом месте, там, куда упиралась дорога, имелись крепкие ворота. У подножия холма, внизу, со стороны обрыва, стояли еще несколько дровяных сараев.