Танец сомкнутых век

Я и сам понятия не имею, как тогда сумел перевернуть на него тот огромный стол. От страха, наверное. За тебя. Или помнишь, как тебя отправили на склад навтов и ты не успела выбраться до того, как его заперли? Вообще-то тогда на твои поиски отправили Курта. Но я опередил. Я хотел, чтобы именно на меня ты смотрела с восхищением и благодарностью. Хотел быть безупречным в твоих глазах. Дурак, да? Конечно, дурак. Только вот я всё бы отдал, лишь бы у меня снова была возможность быть для тебя таким… нужным.

Он сглатывает подкативший к горлу горький ком.

 — Я хотел дать тебе всё, чего только можно пожелать. Весь мир. Хотел быть для тебя… — голос невольно опускается почти до шёпота. — Хотел быть. Быть для тебя. А вместо этого только забирал, ничего не отдавая взамен. Ужасно. Чудовищно. Всё, что я хотел отдать, я хотел отдать только тебе. И даже с этим не справился.

Это так больно — быть честным с ней. Это так больно — впервые быть честным с самим собой.

— Я знаю, я заслужил любого наказания. Но только не такого. Только не жизни, ценой твоей. Жизни, которая не нужна мне без тебя. Мира, который не нужен тоже. Потому что ты — мой мир. Только ты нужна мне. Рядом с тобой я построю любой мир, какой ты захочешь. И мне не нужны для этого божественные силы. Только ты. Ты нужна. 

Он вновь ложится рядом, едва-едва касаясь кончиков её пальцев своими.

— Ты всегда верила в то, что я лучше, чем есть на самом деле. И меня самого заставляла поверить в это. Моя счастливая путеводная звезда… Теперь моя очередь верить в тебя. И быть сильным за нас обоих. И я буду. Обещаю. Ты только сейчас ещё немного постарайся, драгоценная моя. Ещё совсем чуть-чуть. Чтобы ты поправилась. Чтобы я смог попросить у тебя прощения. Чтобы смог сказать, как сильно люблю тебя. Я ведь так ни разу и не сказал тебе этого. За всё это время — ни разу! Но я скажу. Обязательно скажу — ты только дыши.

Время тянется чередой падений в бессвязный бред, в тяжёлое забытье вместо сна, из которого Константин то и дело тяжело выныривает, слыша собственные сбивчивые обещания дрожащим шёпотом. И тонет снова.

Незадолго до рассвета что-то выдёргивает его из вязкого беспамятства. Кажется, какой-то звук. Константин тревожно вслушивается в тишину, невольно задерживая дыхание… Дыхание! Частое, неровное, лихорадочное.