Танец сомкнутых век

Он даже чувствует себя хуже: то и дело мутит как с похмелья, хотя он давно уже не пил. Ни к чему. Не перед кем ломать комедию. Теперь он сам — тот человек, перед которым устраивают лицедейства.

А потом… Потом Анна возвращается. Возвращается встревоженной, обескураженной.

— Мы уже были на этом острове, Константин, — рассказывает она. — Торговое Содружество уже пыталось прибрать его к рукам два века назад. Это закончилось катастрофой, войной с островитянами и срочным отплытием. Князья заплатили навтам за молчание, чтобы никто не узнал об их провале и позорном бегстве.

— Отец ничего не говорил об этом, — вместе с тошнотой по нутру прокатывается горечь, оседает на языке, хрустит на зубах привкусом гари. — Я понимаю, почему это сохранили в тайне от всех, но… от меня? Видимо, он не счёл меня достойным даже этого знания.

— Это ещё не всё. Экспедиции продолжались на кораблях навтов. И я… Моей матерью была островитянка, вывезенная на материк. Это… — она касается тёмно-зелёных росчерков на своей щеке, — знак того, что я связана с землёй Тир-Фради.

Нам лгали с самого детства.

— Так значит, ты не… — это вырывается у него прежде, чем он успевает подумать.

— Не твоя кузина? — в медовом янтаре её глаз плещется растерянность, почти смятение. — Да. Теперь я вообще не понимаю, кто я на самом деле. Не понимаю… Меня столько лет обучали, тренировали, чтобы… что? Вновь вернуть сюда? В качестве шпионки? Зачем, Константин? Зачем они со мной так поступили?

Константин смотрит вглубь себя, смотрит и не может понять: почему же он не чувствует себя счастливым? Почему не чувствует хотя бы облегчения?.

.

Чёрное пламя плещется внутри, лижет позвоночник жгучими языками, наполняет горло едким дымом, не давая дышать. Ненависть. К отцу, к Содружеству, к предшественникам, ко всему насквозь гнилому «высшему свету», который просто игрался их жизнями как фигурами на шахматной доске, затевая очередную интригу. Столько лет, столько проклятых лет все вокруг знали, об этом.

Столько лет он растратил впустую. Столько ненавистных лет… А теперь он даже не может почувствовать радости от того, что эта преграда между ним и Анной рухнула. Точнее — никогда и не существовала на самом деле. Ненависть. Её так много, что Константин не сразу понимает, что потерянный взгляд Анны направлен на него, только на него. Что отчаянно ищет в нём поддержки. Что она ждёт от него хоть какого-нибудь ответа.