Скучный декабрь

- На то у них документ есть, - с горечью объяснил музыкант, – за печатями подписями.

- Документ это худо, пан. Пришьют и вышьют, как пить дать. Тут подумать нужно тщательно, эт самое. Серьезность эту мозговать надо. – Вахорова задумчиво пожевала усы, - А то сказать не мое, не видел ничего. Подкинули мне по незнанию. Вот вам крест святой, тверди им, не знаю эту бумажку, век не видывал, шел до дому, ниц не вем о тем.

- А то, пани, будемо ждать до разрешения. Тем, найдут правду. По протоколу все запишут.

– успокоил ее Леонард, - Человек за правду еще никогда не пропадал, при любой власти. Бо правда, есть то самое несокрушимое в нашей жизни. Совершенно неможно пропасть от такого, истинно Вам говорю!

- Ну-то и ладно, пан. – согласилась бабка и замолчала, хохлясь на стуле, как несушка в птичнике. Ветер, набравший к вечеру силу, выл по улице, покрикивал истошно, путался в голых черных ветвях вишен. Летел снег белой пеленой, да копошились за стенами баварцы, гортанно перекликаясь на своем невозможном языке.

Бродили часовые у управы, а доктор Смела, закутанный в праздничную простыню, с ненавистью разглядывал полевые кухни и возы, засыпаемые снегом на площади.

«И не пощадит вас око Мое, и не помилую. По путям вашим воздам вам, и мерзости ваши с вами будут; и узнаете, что Я Господь каратель» - подумал окруженный темнотой доктор. На что немецкие пехотинцы, играющие в «леща» зале приемов городского главы ничего не ответили. Разочарованно покрутившись у окна еще пару минут, Смела, отбыл в неизвестность.

Время тянулось медленно. Через пару часов скучного молчания, в ходе которых отставной флейтист размышлял, выдадут ему кальсоны или нет, за дверью арестантской загремели запоры.

- Штии ауф! – заорал, появившийся в помещении оберфельдфебель. – Вставать!

Пан Штычка незамедлительно вскочил со стула и вытянулся навстречу входившему в пыльный архив полковнику фон Фричу, которого сопровождали качающиеся обер-лейтенант Шеффер и рыжеусый капитан Нойман. За спинами вошедших, скромно маячил городской голова, одетый в шикарное смушковое пальто и черный шапокляк.

Пан Кулонский был пьян и с головы до ног облит каким-то ликером исторгающим приторный парфюмерный запах. Вид гостей  показывал, что они уже слабо понимали, где находятся и по пьяной лавочке просто бродили по зданию с целью развлечься.

- Вер ду? –обратился командир батальона к музыканту, путаясь в слогах.

- Не понимаю, извиняюсь, вашевысокоблагородие пан офицер полковник.