Скучный декабрь

- Тоничек, вот послушай, - прервала видения супруга. – Пыль ангелов, их белоснежных крыльев, все сыпет вниз, с мерцающих небес..

Стихотворные упражнения пани Кулонской были непременным атрибутом тоскливых зимних вечеров, стоявших в Городе.  Ими были полны разлезающиеся тетрадки, шитые толстыми вощеными нитками, содержащиеся в отдельном и боготворимом пани Ядвигой шкафу. Сам же городской голова склонности к рожденным стараниями Полигимнии творениям не испытывал абсолютно. Но под мягкой настойчивостью своей ясноглазой супруги таял, и в любом состоянии духа выслушивал сочиненное с серьезным выражением лица.

- Хорошо, Ядичка, – заверил он жену и отхлебнул жидкий янтарь. Омерзительные привидения временно покинули разум, уступив место настойчивой воспитаннице маркизы де Провенсе.

- Мне тоже понравилось, - польщенно откликнулась та. – Какая метафора, да, Тоничек? Пыль ангелов!

- С небес, тоже неплохо звучит, - похвалил голова. – С небес на землю, как говорится. Хлопнулся оземь вот тебе и ушибся.

- Вот у Рэли: “А Небо - зритель, метит острый взгляд”, сегодня вычитала, замечательно, правда, Тоничек?

- Замечательно! - подтвердил тот и подумал, - «Чтоб мне провалиться».

- Давай я тебе почитаю? – в светлых глазах супруги, пан Антоний увидел собственный приговор.

Прикинув возможный вред, который мог быть нанесен поэзией, он предложил было налить крупеника, но неумолимая поэтесса продолжила:

- Крупинки света, пролетая, - читала она наизусть, -

под сенью звезд, что в небе синем,

Несут прохладу, быстро тая,

В дому, что мы с тобой покинем.

- Шарман, как говорится, Ядичка! – похвалил супругу страдающий пан голова. - Снег, будь он не ладен, надо убирать. А дворники поразбежались все, как пана Вуху расстреляли. И с дровами проблем полон рот. Нет подвоза уже который месяц. Боятся мужички дрова возить.

- Тот дом, что выстрадал довольно, - с нажимом продолжила его жена, опустив замечание, -

Пусть будет пуст, ведь так построен,

Тот бренный мир, в котором…

- Подай ложку, Ядичка, - попросил ее супруг, - и хлеба, будь ласка.

- Ты чужд прекрасному, Антоний, - горько сказала обиженная пани Ядвига, но ложку и хлеб подала.

- Нет, не чужд, не чужд, - запротестовал пан Кулонский, с опаской посматривая на проявившегося за темными стеклами окна усатого десятника, тот щерился беззубо, отчего тоска городского головы еще более усилилась - Ты читай, читай. Про дитя вот это горящее, что мне понравилось на прошлой неделе.