Скучный декабрь

- Встаньте! – страшным голосом потребовал новоиспеченный согражданин распорядитель. – Встаньте, Коломыец!

Удивленный видом собеседника, тот привстал и уставился на него. Вытащив из-под мясистого зада железнодорожника вконец испорченную вещь, голова грустно отряхнул ее и засунул в карман пальто.

- Убытки одни от этих перемен, куда ни кинь убытки. Скоро до ветру выйдешь, а и подштанники кто-нибудь снимет. - вздохнул он и продолжил. – вы вот представьте согражданин железнодорожник, что будет в нынешнем апреле?

- Как что? Весна будет, пан распорядитель, – ответил пристыженный Коломыец, - за шляпку–то, просим прощения очень.

По недогадливости и из лучших побуждений, не заметили-с. Пан Шмуля, налей, будь ласка, пану распорядителю Кулонскому что- нибудь.

- В апреле, сограждане, прибудет победа всемирового анархического движения над врагами – обстоятельствами! Повсюду празднества намечены! А куда поедут делегаты? Куда делегаты от народа поедут?

- Куда? – глухо поинтересовался пан Мурзенко, не поднимая лица от скрещенных рук.

После того, как выяснилось, что ни муки, ни макарон выделено не будет, славный торговец сеном интерес к анархо-синдикализму потерял и, выпив еще пару рюмок лишь изредка всплывал на поверхность, в прочее время развлекаясь пьяным жужжанием раздававшимся в голове.

- Поедут, стало быть, в храм Свободы, торжество справлять. Гуляния будут, музыкантов пригласим… из Варшавы! - патетически произнес градоначальник недобро зыркнув на Штычку лакомившегося ромом в углу.

- Так, что до апреля должны успеть построить, как пить дать.

- Nemo obligatur, пан голова. – влез хмелеющий философ Кропотня. – Что значит, невозможное совершить невозможно! В зиму такого подвига содеять не удастся. Ни фундамент поставить, ни стен.

- На такое, согражданин Кропотня, иные планы предусмотрены. Храм будем производить организовано, из полицейского участка. Он уже пустует, после пана Вуху, царствие ему небесное. Надстроим этаж, и общий вид придадим … Свободный… Крышу перекроем, крыльцо…

- Может, тогда просто вывеску поменяем? – предложил пан Штычка, тепло воззрившись на Кулонского, - «Полицейский участок» на «Храм Свободы».

А на сэкономленное погуляем? Отметим со всей трудовой страстью?

Общество зашумело, одобряя это простое и изящное предложение. Пан голова, огорченный тем, что столь гениальная мысль не пришла к нему в голову, сам налил себе из стоящего на столе штофа и выпил.