Скучный декабрь

Колченогая старуха, оказавшаяся тещей скучающего хозяина, с ногами такой необъятной кривизны, что казалось, бабка плотно усиживалась на большой бочке, той в которой квасят капусту и арбузы, сновала между ними, в тщетной попытке навести хоть какой-нибудь порядок. Что до Леонарда, то он по фронтовой привычке остановился уизразцовой печи и, пополняя запасы иссякшего тепла, прижался к ней спиной. Исходящая жаром плитка ощутимо припекала сквозь худую шинель, стирая из души остатки тревог и печалей.

«Вот она радость-то!»- думал он, поглаживая печь, - « Может даже и счастье, тепло это. А еще бы чем горло промочить с дороги, то и совсем хорошо бы было».

Звезды в этом его не оставили. Счастье, отмеренное пану Штычке волею высших сил, этим вечером било через край так, что становилось боязно за то, что будет. Вдруг все вот так возьмет и закончится? Оборвется в одно мгновение? А дальше будет одна тьма и потери? Было в этом понимании что-то судорожное и поверхностное, вроде тех моментов, когда счастье поблескивает совсем рядом, но не дается в руки, отделываясь крохотными искрами вместо пламени.

Искры эти негреющие и маленькие, вспыхивали обманом и тут же гасли. Торопись! Торопись, потому что завтра нет. Но есть сегодня, и было вчера.

Оглядев большую комнату, он дружески махнул рукой заседавшей в углу обширной коллекции усов. По всему было видно, что те пришли давно. Над головами висел табачный дым, а стол был украшен двумя солидными штофами, в которых плескалось чуть более половины.

А глаза... Глаза были веселы и безумны, как у любого человека, просиживающего в тепле тогда, когда за окном бесится зима, ведомая скучным декабрем.

- А ведь метет-то как, паны добродии! – уведомил сидящих усачей Леонард, привычно оценив остатки в бутылках. На первый взгляд выходило, что даже при самом плохом раскладе могут и угостить. Собеседники помялись мгновение, разглядывая его, мадам Фросю, шушукающуюся с полосатым хозяином и веселых потаскушек, постреливающих взглядами, а затем предложили:

- А и сидайте, пан, к нам? Може, что поговорить найдется?

- Поговорить у меня всегда найдется,  – ответил пан Штычка усачам.

И оставив морковную старуху, раздающую распоряжения Никодимычу с мятым Тимофеем, прикрывавшим срамные синие шальвары приснятым тулупом, сел на лавку.

- А може тебе и налить, пан солдат? – щедро предложил тот из местных обитателей, что был, посолидней и постарше.