Толкование сновидений

— Порошок грибов рейши с трехсотлетнего сливового дерева, способствует медитации, снимает боль и облегчает дыхание. Не опасен. — Сидящий делает плавный жест трубкой. Узкая полоска дыма вьется за ней, как косица за знаменем. — Как и я для тебя.

— Какие там опасности, если я сплю, — решительно напоминает себе самому и собеседнику Майлз, усаживаясь по-турецки на гладкий шелковый ковер. В конце концов, в этом сне он хозяин.

— Тогда пусть тебе приснится, что ты бабочка, которая парит в облаке благовоний, — покладисто соглашается царственный курильщик и откладывает свой агрегат в сторону.

— Это сделали врачи, а не враги, знаешь ли. — Майлз поднимает руку в пластиковом лубке и демонстративно ею крутит. А вот хрен тебе — крепкий, дендарийский, прямо с огорода! — а не допрос.

— Притворяться непонятливым у тебя плохо выходит. Я говорю про твою спину.

— Пренатальное повреждение, — коротко и по-научному рапортует Майлз и, не удержавшись, добавляет привычное: — Я не мутант.

«Вот и посмотрим, кто из нас непонятливый, господин всезнайка!»

— Верно. Ты Май Лзы, насмешка Небес над образом духа-хранителя и полезный урок для молодого командующего. А я — Линь Чэнь, здешний хранитель знаний.

Ну слава богу! Ему приснился не аут, а еще один персонаж того же мира: младший из владельцев фантастического Архива, тот самый, что отличается профессиональным вниманием к искалеченным пациентам и острым, как бритва, языком.

— Удивлен? А ты кем меня сперва счел? Цилинем-единорогом?

«Ну что ж, — решает Майлз, — я тебе не простодушный Айвен, а ты мне… не я сам». Посмотрим, кто посмеется последним.

— Увы, это не ко мне. Единороги обычно падки на невинность.

Хотя соревноваться с порождением своего же сна в остроумии — это еще более безумная затея, чем пытаться обыграть самого себя в шахматы.

— Ты желаешь похвалиться своими успехами у женщин? — Крепкие белые зубы Линя-младшего сверкают в усмешке.

— Я говорю о невинности в общем смысле и в качестве дружеского предупреждения. — Майлз вежливо улыбается в ответ и вертит растопыренной кистью, в которой словно зажат невидимый мячик. — Явятся женщины — поговорим о женщинах. Но сейчас нас обоих, кажется, интересует мужчина?

— Хм. Допустим.