Спасение не-рядового М.

Вернувшись после недолгого визита к родне, она застает на месте дома пепелище, небольшую армию цензоров, подпирающих обгорелые стены и требующих возвращения «взятого в долг» у городской казны, растратчика-супруга в виде бесприютного призрака, пятерых младших жен и весь выводок детишек, требующих заботы и внимания, и прочая, и прочая. Подробно расспрашивая домочадцев и соседей, она узнает, что всему виной, оказывается, демон в образе лошади, обманом проникший в усадьбу…

К пятому куплету Линь Чэнь окончательно убедился, насколько был прав представитель потустороннего мира, решивший порезвиться за счет сиятельного хоу.

Что за привычка винить в каждой попытке казнокрадства случайно подвернувшуюся животину? Живешь не по средствам – так отвечай перед законом, при чем тут лошадь?! Завел шесть жен – так содержи их. Нет же! Сначала все смельчаки, горазды красоваться, а потом – брык умирать, и взятки с них гладки! А бедным вдовам теперь расхлебывай.

Но, хочешь не хочешь, приходилось слушать бесконечное сказание и ждать, пока человек, сидящий за столом напротив, утолит первый голод.

– Позднерожденный пристыжен, что ради его скудных знаний Господин Архива проделал такой долгий путь, – заявил тот наконец, отправив в рот и обстоятельно прожевав порцию лапши.

У сотрапезника Линь Чэня была редкая пегая бороденка, пальцы в пятнах от травяных отваров, а плащ – самый обычный, пусть и на добротной шелковой подкладке. И резной амулет с Лунным зайцем, действительно свисавший с пояса, был вовсе не агатовым, а из яшмы, желтой как айва.

Но подмастерье Ин, притулившийся за общим столом у входа, выпучил глаза. На его глазах несокрушимая сила сталкивалась с непреодолимым препятствием: его мастер, в принципе не склонявший голову ни перед кем, был просто обязан отдать знаменитому целителю земной поклон в ответ на его показное уничижение, не то нарушил бы все мыслимые и немыслимые ритуалы.

– Смиренно прошу прощения. Ваш недостойный собеседник поклонился бы почтенному учителю в пол, но стоит ли этого ждать от ветротекучего бездельника вроде меня, пытающегося познать истину, но не знающего вежества? – нет, Линь Чэнь и сейчас не собирался идти на поводу у обычаев, и это, кажется, заслужило у Сюнь Чжэня одобрительную усмешку.

– Искренне стыжусь, что отрываю вас от важного безделицей, но, увы, эта безделица составляет сокрушение моей души.

– У вас есть для меня больной, мастер Линь?

– У меня есть для вас вопрос, почтенный Сюнь.