Спасение не-рядового М.

Можете мне это обещать, принц Цзин?

– Но… как я могу вам верить? – спросил Цзинъянь оторопело. Не самый умный вопрос для человека, столь глубоко увязшего в придворной политике, как он. Но все, что касалось сяо Шу, неизменно выбивало его из привычной колеи, точно конь, вышибающий всадника из седла. – Хотя бы в том, что вы тот, кем назвались?

– Когда этот мальчик еще звался Линь Шу, – сказал господин Линь задумчиво и очень тихо, – он как-то произнес, что вы – половинка его души и скопище тех же недостатков, что и он сам.

Пару шагов, и он растворился в тенях галереи, среди резной листвы и цветных лужиц света от фонариков. Будто и не приходил вовсе.

*9*

Линь Чэнь проснулся от того, что его трясли за плечо.

Он распахнул сонные глаза и убедился в том, что подозревал и так: солнце еще толком не взошло, небо синело тусклым оттенком любимых халатов господина Су, усадьба была погружена в сон, и даже подручные тетушки Цзе пока не начали растапливать печь на кухне.

– Вставай! Лови!

Линь Чэнь зевнул с риском вывихнуть челюсть. Нынче ночью он преклонил голову на подушку, когда Бык уже давно вышел на середину неба. И пары часов свидания с этой замечательной, мягкой, округлой штукой полагал недопустимо малым сроком.

– Фэй Лю, непослушный мальчишка! За то, что ты меня разбудил, я заверну тебя в колючее шерстяное одеяло и посажу – у-а-а! – в самый темный погреб.

Фэй Лю выслушал его со своим обычным сосредоточенным видом и повторил упрямо:

– Лови! Надо.

– Кто-то проник в поместье? – догадался он. Фэй Лю энергично закивал. – Но я-то тебе зачем? Ты сам кого хочешь поймаешь, а если одному скучно, скажи Чжэнь Пину, он тут ведает охраной.

Малыш Лю скривился в выразительной гримасе:

– Нет, ты! Лиса.

Со стоном Линь Чэнь хлопнул ладонью по гудящему лбу:

– А я-то поверил! В Цзиньлине не то что лис, даже захудалых хорьков днем с огнем не сыскать. Или, по-твоему, наше скромное жилище лично навестила тысячелетняя хули-цзин?

Фэй Лю дернул его за плечо со всей силой. Не напрягись Линь Чэнь не думая, по вбитой в тренированное тело привычке, полетел бы на пол.