Спасение не-рядового М.

И опасности мятежа Мэй Чансу миновал живым и невредимым, и еще один покрытый белой шерстью больной нашелся очень кстати, обеспечив целителю приглашение и повод для приезда, и, самое главное, флакон с золотыми пилюлями гарантированно опустел (стекло – нефритовая крошка – сродство и подобие) – значит, Чансу послушно допил весь десяток. Терпение воистину подобно персиковому дереву – со временем оно приносит плоды, содержащие в себе зародыш бессмертия.

В ворота поместья Су Линь Чэнь ворвался как тот самый ветер – шумный, веселый, в вихре развевающихся подолов и рукавов халата.

Ему казалось, что в воздухе плещется радостная сила, несущая его вперед. Он срезал язвительной репликой одного домочадца господина Су, другого, взлетел, всплеснув шелком, на веранду главного дома…

Замер на долю мгновения.

Что-то здесь было не так. Золотое марево, не видимое глазу простецов, плыло в воздухе, истекая сразу от двух фигур – от покрытого белой шерстью мужчины в невзрачном халате и от фарфорово-бледного, изысканного в пепельном шелке и белом нефрите хозяина поместья.

Кажется, дальше Линь Чэнь грубил и ругался полностью без участия рассудка. Что-то там нес про положенные ему пельмени или клецки, или деньги, которые затребовал за визит, – только чтобы иметь повод сбежать с веранды немедля, хотя это «немедля» было уже на десяток ударов сердца позже, чем требовалось. Ци, стремившаяся вернуться к своему первоначальному обиталищу, делает это быстрее, чем голос, разносящийся в воздухе.

И, взяв за запястья обоих своих больных, прежнего и нового, он убедился в этом уже непреложно.

Но этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Если… если только Чансу принял все свои положенные пилюли сам, а не отсыпал немного другу.

«Ах ты негодник! Кто тебе вообще дал позволение делиться выданными тебе снадобьями с окружающими? Что ты в них понимаешь, самонадеянный цилинь, возомнивший себя гением во всём сразу?»

Обойдясь с бедным немым достаточно грубо, Линь Чэнь дал тому повод сбежать и наконец-то остался наедине с Мэй Чансу.

Которого, будь они сейчас в Ланъя, он бы давно схватил за грудки и тряс, но, будучи гостем в доме, приходилось соответствовать и допрашивать хозяина вежливо.

– Ты уже пытался его лечить? – спросил Линь Чэнь напрямую.

– Я похож на лекаря? – переспросил Мэй Чансу очень ровным голосом.

– Если я скажу тебе, на кого похож ты, тебе это точно не понравится. А твой друг, кстати, похож на жабу.