Серебряные стрелы

– Это власть над людскими умами и душами, и то, что тебе кажется невинным занятием, они считают преступлением против своего божества.

 – Пойдём, я насыплю тебе похлёбки, – предложила она опечаленная его словами, но старик отказался, сославшись на то, что сыт и в это момент в дверь постучали. Настороженно взглянув на Фейгу хозяин пошёл к воротам, увидев стоящего на дороге, Бальтера.

 – Ты что-то забыл? – спросил хозяин юношу и тот смущённо ответил, глядя то на него, то на девочку:

 – Нет.

 – Куда же ты пойдёшь, – проворчал старик, пропуская его внутрь. – Я тебя не держу, но если хочешь, можешь остаться и помогать мне по хозяйству, а заодно учить Фейгу письму. 

 – А ты? – спросил юноша, входя следом за ним в трапезную.

 – Я стар, лишь Бог знает, что будет со мною дальше, а он отвернулся от меня. Где там твоя луковая похлёбка? – обратился Бальтазар к Фейге, садясь за стол.

    Девочка сидела рядом с Бальтером напротив жреца. Горел камин, тихо плавились свечи в тяжёлых канделябрах, с отблеском света играло вино в хрустальных бокалах, оставшихся у Бальтазара от прошлой жизни, и он молча смотрел на них, время от времени делая глоток. Так же как воск плавилось время, вытекая из одного сосуда и вливаясь в другой, становилось прошлым. И если время бывшего экзарха неумолимо заканчивалось, то у Фейги с Бальтером впереди была ещё целая жизнь.

 – О чём ты думаешь? – спросила девочка. Душа её словно раздвоилась – в ней была скорбь за свалившиеся на хозяина дома невзгоды и гаденькая радость, что её они обошли стороной. 

 – Думаю, из вас получится отличная пара. Заботься о ней, – ответил старик, глядя на юношу и тот заметил, краснея. 

 – Ты так говоришь, словно собрался следом за Хлоей в Башню Молчания.

 – За найденные рукописи Бальтазара будут сечь плетьми, – быстро сказала Фейга, жрец с укором взглянул на неё, а мальчишка запальчиво воскликнул:

 – Но это же бесчестно! Ты не сделал ничего дурного!

 – У людей, наведавшихся к нам сегодня нет чести. Я заварил эту кашу, мне её и расхлёбывать.

 – Но ты же ни в чём невиноват! Пусть лучше меня высекут, я молодой и я сильный, – запальчиво проговорил Бальтер.