Княжеский отпуск

Вскоре он опять заметил серую тень, мелькнувшую справа в густых зарослях шиповника. Он пригляделся, но так ничего и не высмотрел.

Князь чувствовал себя по-прежнему бодро и даже по-боевому. Поднявшись на вершину холма, он, проехав по приятному пологому спуску: слева – деревья, справа – продолговатая лужайка, с пожелтевшей травой и серебристым редким ковылём, выехал на перекрёсток из лесных тропинок. «Ну что, – подумал князь, – прямо поедешь – убитому быть?» Усмехнулся и двинулся прямо – не те времена нынче: соловьёв-разбойников давно перебили.

Он въехал, казалось, в совершенно другой лес, где стояли молчаливые зелёные великаны, с точно такими же мшистыми стволами, какие видел он вчера перед въездом в имение, только здесь они были намного толще. Солнце едва пробивалось сквозь плотные кроны, сцепившиеся на десятисаженной высоте. Птицы пели не так звонко, как знает это человеческое ухо, а приглушённо: или их было намного меньше, чем у особняка, или они очень далеко, где-нибудь на солнечных полянках.

Князю захотелось свернуть с дороги и поехать по самой чаще, через колючие царапающие кусты и найти те полянки, где щебетали весёлые лесные певуньи. Ему всё время мерещился просвет между деревьями, и он ехал туда. Но каждый раз лес будто обманывал, и невозможно было вырваться из густой цепляющей зелени. Раз десять князь поворачивал Цезаря то направо, то налево, полагая что, вот этот самый просвет и есть – одна из тех заветных полянок. Но снова плутал среди клёнов и кустов, уже порядком измучивших коня.

Поняв, что заблудился, князь неожиданно выехал на огромную поляну, где кроме одинокой берёзы ничего не было. Подъехав ближе, князь спешился, привязал коня и присмотрелся к берёзе. Она была в виде огромного белого креста: две нижние толстые ветви росли параллельно земле, не изгибаясь, и напоминали распахнутые человеческие руки. Концы ветвей поднимались строго вверх, и росли, обгоняя по высоте ствол. Князь отошёл от дерева на почтительное расстояние и увидел, что это не крест, а, скорее, гигантский трезубец, увенчанный зелёной шапкой листьев.

Долго смотрел он на дерево, одиноко стоявшее на поляне, окружённой плотным кольцом из дубов и клёнов. И казалось, что никто раньше не видел этой берёзы, и лишь он – единственный свидетель нерукотворного креста-трезубца. Князь снова подошёл к берёзе. Дотронулся до гладкого вощёного ствола с болтавшейся белёсой шелухой, почувствовав слабый запах и тепло бересты от нагревшего её солнца.