Богатырь.

В какой-то момент холод стал исчезать, а затем и вовсе стало невероятно жарко. Судороги охватили всё тело, и Илья резко поднялся на локтях и в этот миг вскрикнул и пришёл в чувства. На улице была уже ночь, отовсюду доносились мужские голоса и треск дров в костре. Нос учуял приятный запах дыма.

- Подумать только, - послышался рядом голос Михаила Игнатьевича, - живой. Ожил!

Ополченцы все как один набежали к Илье. Ратша упал возле него на колени и прикоснулся к лицу. Он не мог поверить своим глазам.

- Святогор рассказывал мне, что видел людей, выживших после укуса гадюки. Но я за всю свою жизнь ни разу ничего подобного не видел.

- На нём благодать Божья, - молвил Михаил, - сам Господь его защищает. Христос даровал ему ноги, и Христос оберегает его от смерти. 

В этот вечер все муромские ополченцы по-своему уверовали в силу Христа, и многие готовы были принять новую веру.

- Где Соловей? – спросил меж тем Илья, - он живой?

- Я хотел его убить, - проговорил Ратша, - но твоей последней волей было сохранить ему жизнь.

- Добро. 

И ко всеобщему удивлению Илья поднялся на ноги и отправился к тому месту, где привязанный к дереву сидел Чеслав – вождь разбойников. В стороне от него сидели другие пленные. Упырей среди них не было: упырей в плен никто не брал. Илья сел на корточки и заглянул в полные удивления глаза Соловья.

- Как видишь, я жив, ты не победил меня.

Чеслав опустил голову и больше не поднимал взгляд.

- Говори, - продолжал Илья, - кто надоумил тебя поднять восстание на нашей земле? Змей Горыныч?

- Нет, он не друг мне, - отвечал Соловей, - однажды я отправил к нему послов с предложением дружбы.

- Тогда откуда у тебя твой посох? Разве это не знак клана Змея?

- Я не знаю, что означает его форма, как и не знаю, кто изготовил этот посох. Он достался мне от отца, от Вахрамея, а где он его добыл, мне не ведомо.

- Одни загадки, - недоверчиво произнёс Илья, - умираю, как пить охота, дайте воды кто-нибудь.

Михаил словно уже ждал этого вопроса и тут же передал муромскому гостю мех, наполненный водой. Илья жадно впился в него и осушил весь, так сильна была его жажда. В Муром он вернулся уже настоящим героем. Теперь уже никто не сомневался, что он заслуженно попал в городскую дружину, что по заслугам ради него было сделано исключение.