Богатырь.

А тебе здесь и без меня не скучно. Вон и Соловей с тобой. Понимаю, зачем ты его держишь при себе, он напоминает тебе обо мне. А мне о тебе не нужно никаких напоминаний.

И с этими словами Илья развернулся и поехал прочь с этого двора, как хотелось думать, навсегда. Назад богатыри поехали мимо болот, которые когда-то считались проклятыми. Теперь на дороге здесь не было ни травинки, сразу видно было, что люди здесь ездят, больше не боятся. Вскоре показался и хутор, который когда-то принимал у себя в гости муромцев.

Теперь богатырей было раза в три больше, и среди них был лишь один муромец. Здесь путники решили задержаться какое-то время. Спешить было уже некуда, весь мир вокруг рушился, и Илья уже никак не мог это остановить. Здесь, в хуторе ему подарили гусли, на которых богатырь часто играл. Вечерами его игры у костра собиралась послушать местная ребятня. Все просили славного воина рассказать о своих великих подвигах, которые здесь и так все знали почти наизусть. И в какое бы село потом не заезжал Илья, все знали там, кто такой Илья Муромец и почитали его чуть ли не как бога. Народный герой, поднявшийся из маленькой деревни до владыки всей Руси, казался всем существом сверхъестественным. Даже тот факт, что Илья рассорился с киевскими властями, ни капли никого не смущал. Народ спрашивал, интересовался, за кого богатырь из Рюриковичей, кого из сыновей князя поддержит. Для них словно не существовало богатырской клятвы, которая нарочно для того и была придумана, чтобы запретить христианским воинам участвовать в политических войнах. В конце концов, Илья стал всем говорить, что, поскольку прозвище у него – Муромец, то, стало быть, служить он должен муромскому князю. Сейчас таким князем был юный Глеб, но, если поставят другого, будет верой и правдой служить ему. И всё же, чем ближе богатырь подходил к Мурому, тем тяжелее становилось у него на сердце. Он понимал, что в какой-то степени виноват в смерти Бориса, и за это Глеб мог с него спросить. К тому же, Муром был полон язычников, мог не принять обратно столь прославленного киевского князя. Да и в конце концов, Илья был ослушником киевского князя. Рано или поздно эта новость дошла бы до муромцев, и вряд ли бы тогда они посмели бы укрывать у себя преступника. Илья больше всего на свете хотел вернуться домой, но всё отчётливее понимал, что возвращаться ему некуда, а потому шёл так медленно. Возможно, он на всю оставшуюся жизнь должен был превратиться в такого бродягу и изгнанника.