Сказания не лгут

Тот булькнул и забился в судорогах, уже не чувствуя боли. 

– Ты что?! – охнул Дасо.

– Ума лишился? – голос Корнберта сорвался на злобный визг.

– Кем ты себя считаешь? – вторил ему Кунульф.

– Зачем потехи людей лишил? – Фритигерн сплюнул тягучей слюной чуть не под ноги Венделла.

Атанарих выпрямился, пожал плечами. Он и сам не мог объяснить, зачем это сделал. Наверно, парни правы, но поправить уже всё равно ничего нельзя. И потому твёрдо, подражая отцу, отрезал:

– Муж это, не кобыла. Мало чести – замучить безоружного мужа.

Обвёл всех вызывающим взглядом, кулаки сжал, готовый дать отпор любому, кто посмеет возразить. Но столпившиеся вокруг парни враз утихли. Будто всем им было тоже неловко, но боялись проявить слабость. А вот Атанарих взял на себя решение, и все остались довольны.

– Да, муж – это не то, что кобыла, – хрипловатым баском подтвердил Рандвер. 

Даже Фритигерн пожал плечами и подчёркнуто равнодушно ответил:

– Попадись ты ему, он бы так благороден не был… 

И вразвалочку заковылял прочь, всем видом показывая, что ему до глупостей Венделла дела нет.

– Выкинем его за ограду? – первым нарушил молчание Рандвер. 

– Давай… – единодушно закивали прибылые. 

Дасо, самый крепкий из всех, молча поднял труп. Двинулся было к стене.

– Погоди, оружие у него забери, лук и колчан, – опомнился Атанарих. – Нечего добру пропадать.

Труп положили на истоптанную грядку и, кроме оружия и куяка, не тронули ничего, хотя на шее воина были украшения, и халат он носил из тонкой кожи.

– Пальцы на правой руке обруби! – вспомнил Рандвер. – Чтобы, возродившись, стрелять не мог.

Атанарих кивнул. Ножом отсёк большой, указательный и средний пальцы. Дасо понёс тело к стене. Парни все ещё стояли у грядки.

– Как ты завалил его, Венделл… – сказал Кунульф. – как зверя…

– Зверя… – Атанарих расхохотался. – О! Я зимой ни медведя, ни кабана не добыл. 

– Так зубы уже за стену выкинули! – заметил Корнберт.

– Зубами хаки не опасны, пальцами! – хрипло гыгыкнул Рандвер. 

Атанарих поднял окровавленный палец убитого. Повертел, рассматривая.

– Выварю до косточки – и в ожерелье…

            – И я, и я так сделаю! – наперебой загомонили парни. – Будем брать от большого пальца нижнюю косточку…

– Верно. Эх, жаль с нынешней ночи нельзя будет пальцы взять – сколько мы их порубили! – заметил, поблёскивая глазами, Рандвер.