Тетрадь Серафима

Голова, в которой ехало несколько всадников с ружьями, уже почти скрылась за поворотом, так что всадники на пригорке видели уже только их спины, а вот хвост колонны ещё не был виден из–за поворота.

Основная группа конных стояла чуть поодаль, готовясь в скорости спуститься к дороге. Колонну переселенцев же разглядывало пятеро раскосых верховых в ярких кафтанах. К седлу у одного было прекреплено красное полотнище с золотым драконом. Другой поглаживал амулет серебряного полумесяца, висевший у него на шее, поглаживал и разглядывал, как караван внизу медленно оползает сопку.

Отсюда было прекрасно видно, что охраны у шедших внизу, нет, и это будет лёгкая добыча.

Солнце нещадно палило, ветра не было, и внизу у дороги стояло душное марево, в котором висели словно застывшие, тучи комарья. Амулет приятно отзывался прохладой, которая напоминала о поездке в тайный храм в песках посреди гор. Тогда стояла морозная зима, и слабое солнце ничего не могло поделать с ледяным туманом, его разогнал только ветер, пришедший с гор.

Сегодня ветра не было. Зато пятерым всадникам почудилось, что на другой стороне, где над лесом возвышался одинокий голец, по склону этого гольца прогуливается чудной громадный бык, на котором восседает человек, размерами под стать своему быку.

Всадник с красным полотнищем развернул своего коня и помчался к основным своим силам. Четвёрка остальных последовала за ним. И уже буквально через пять минут со склонов сопки на караван понеслась конная лавина.

***– Ещё кофе, господа? – в кабинете пахло кофейными зёрнами и старыми бумажными листами, ещё здесь стоял плотный сизый табачный дым.

Трое мужчин с суровыми обветренными лицами сидели вокруг стола, заваленного бумажными рукописными листами и картами. Оба мужчины кивнули, откинулись в своих креслах, и закурили ещё по папиросе.

– Ориест Полиенович, не бывать там дороги? – один из мужчин взял кусок карты со стола.

– Вы же сами там были, Николай Афанасьевич. – мужчина разлил чёрный напиток из кофейника по чашкам и расставил их на столе.

– Был, и отчёт написал, но быть может есть такая воля, которая провела бы дорогу в тех краях.

– Нет такой воли. К сожалению, я тоже считаю, что нецелесообразно проводить дорогу в тех краях. Дикие необжитые земли, край медведей и сосен. – Ориест Полиенович сел в своё кресло, – Людвиг Иванович, Вы в приватной беседе упоминали о каких–то диковинках, с которыми встретились на своём пути. Но в отчёт их не внесли.