Сказки потерянного города

            В тот же вечер Дияз, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, был у дверей лавки Джу-тая. 

Выдохнул. Помотал головой, довольно крякнул и постучал. 

Тишина. 

Постучал сильнее.

За дверью ни шороха. 

Заглянул в окна, выложенные орнаментом толстого мутного стекла, прошёлся из стороны в сторону, в голос несколько раз позвал хозяина. Снова подошёл к входной двери, поднял кулак, но тут заскрипели засовы, а потом и петли.

Седой, высохший старик стоял на пороге и недовольно жевал губы.

- Шумный. Нетерпеливый. – Помедлил, оглядывая юного талабрина с головы до ног. И послал же Золар испытание! Да, коли не Алимет, мать его – шакал, взял бы он, уважаемый Джу, отброса чаши в свой дом? Что поделать? – Входи.

            Дияз подпрыгнул от радости на месте и зашёл в дом.

            Лавка Джу-тая располагалась у самой площади Великого Мукха, то есть между нищей «чашей», бедным районом, и облаками, где всё утопало в роскоши и свободной, без ощущения заточения, прохладе.

            Для сына купца средней руки было великим счастьем стать учеником такого прославленного вершителя сущего. И Дияз не скрывал своей радости, нисколько не расстраивась из-за холодного приёма.

            Старик Джу указал провёл ученика в дальнюю, маленькую, как чулан, комнатку, указал на кровать и оставил одного. Диаз догадался, что ожидать вечернего приёма пищи не стоит. Но, может, это и верно. Разум алхимена должен быть чист и свободен для работы и умственных трудов. А когда творить? Ночью! Надо привыкать к режиму.

            Завалися на кровать, уложил руки под голову и закрыл глаза.

            Мысли теснились во лбу, метались, как псы, встречая хозяина. Сколько возможностей теперь открывается! Сколько путей! Он научится делать амулеты, готовить зелья и эликсиры, снадобья, пройдёт курс чародейства. И тогда…

            Мечты уводили в сон, и Дияз не стал им противиться.

            На следующий день талабрин проснулся рано, полным сил.