Сказки потерянного города

Бьюорин была бы жива и здорова и нежилась бы в своём дворце, отец бы её был бы так же горд собой, Литавра и теккеи распевали бы свои песенки в Крекодьере, а он, Эврон, бы не пытался убить человека, который открыл ему глаза на его жизнь.

И, кстати, чего же он с такими-то умениями до сих пор его не прикончил…

Эврон остановился. И опустил руку с кинжалом. Рэд сделала то же. 

Только теперь арид понял, что его друг стоял во весь рост, с распростёртыми руками, словно ждал его. И понял, что происходит.      

– Нет, ты так со мной не поступишь, – наконец сказал Рэд.

            Арид молчал. 

– Ты же такой же, как и я, разве нет. В нас нет и не может быть жалости – только стремление к цели. Разве тебя не муштровали каждый день твоей жизни, что ты должен служить и защищать кволли. Разве ты незнаешь, что единственный способ тебе умереть  спокойно – это смыть свой позор кровью мерзавца, который посмел посягнуть на сиятельную. Давай! Давай же!

            Тот не шевелился.

– Если ты не можешь себя простить за то, что сделал с Жагне и её мужем, не ищи чужую шею, чтобы перевесить ярмо. 

– Будь ты проклят, арид! – Рэд выругался и сел на вонючий песок.

– Я говорил про тебя тоже самое, когда очнулся там, в Крекодьере. Но знаешь… Мир не так однозначен. Бьюорин правда мертва?

– Да, – тяжело выдохнул пират. – Я продал её Халу, в надежде, что она станет царицей Крааля. Никто и пальцем к ней не прикоснулся весь путь.

– Но сейчас можешь, – спокойно ответил арид, уходя из проулка. И не поворачиваясь, добавил. – Верни её, брат. Верни на её землю.

***

            Эврон покинул город на рассвете с караваном. До этого он вернулся в тхевальню, подозвал жестом владельца, положил мешочек с золотом и сказал: «Она пойдёт со мной».

            А Рэд в ту же ночь отыскал и, хотя ему пришлось отдать три цены, выкупил обратно Жагне. А всего через полгода над гладью моря в спокойной бухте снова разнёсся глубокий бархатистый голос, благодаривший владыку моря за принятую им жертву.