Сказки потерянного города

            В её глазах блестела жажда гораздо более сильная, чем тяга к мести, которой она уже насытилась. Жажда власти. Её слуха коснулись дорогие слова «владычица крекодьерская», и сердце стало пушистым.

– Так тому и быть! – возгласила она. – Я Бьюорин, единственная наследница Крекодьера, милую вас. Воспевайте меня, как свою счастливую звезду. А ты, арид, – вдруг понизила она голос и заговорила горячо. – Будешь подле меня денно и нощно, когда я взойду на престол. Мне нравится твоя преданность.

            Это были роковые слова. Страсть и тщеславие оглушили и ослепили арида. Он понимал, что выше той должности, которая у него есть, он не вскарабкается, что это его потолок. И никогда он не мог дерзнуть и подумать о чём-то ином. Но если кволли снизойдёт до арида, то она уравняет их статус. И он, Эврон, возможно будет свободен от своей судьбы…

            Потом он думал, что все последующие события были наказанием за греховные мысли.

            А тогда…

            Он услышал шорох за спиной, отвёл глаза от кволли, взглянул на Гвейтарин. В её прозрачных сине-серых глазах сверкнул ужас. Эврон так и не смог понять, как самая глупая из всех известных ему женщин, смогла безошибочно определить масштабы катастрофы и выразить всё в одном взгляде, полном отчаянья и почему-то надежды…

            В следующий миг он ощутил тяжёлый удар по затылку, в глаза ударила чёрно-красная пена, ноги подкосились.

            И прежде, чем он потерял сознание, уши пробили истошные крики теккей и угрожающий рык кволли.  

9

            Их тела колыхались, как огненные волны. Глаза блестели холодным огнём, губы звали, сердца оставались скупы и немы.

            После многих изнуряющих дней пути по пустыни, после странного диалога с самим собой, после тяжёлого восстановления от теплового удара, наступила пора насыщения и услады. Караван пришёл в Крааль.

            Эврон до последнего не верил, что город существует.