Лабиринт для чёрного пса

— Нет! — заорал я, — мёртвый он. Пелена смерти уже его накрыла. 

Парни остановились.

Щенок...

Мой малыш нашёл за валунами выложенный белыми камнями лабиринт, и целенаправленно топал туда. Подхватив его на руки, я рванул первым.

— Как он должен работать? — узнавать что и как оставалось только на ходу.

— Пройти по спирали в центр, — ответил мне один из приплывших мужчин. — Ритм журавля.

Пришлось рыться в памяти, вспоминать старый, давно забытый танец. Как раз и другие подоспели. Возложив руки друг другу на плечи, мы двинулись к центру.

— Калопе[1], Порфирион[2], — сквозь изменяющийся мир слышу я прощание наварха корабля с самым статным и дорого одетым из оставшихся мужчин.

Боги, куда мы попали, где мы были? Это же битва Олимпийцев с гигантами, и гиганты идут взрывать вулкан. Не-е-е. Спасться отсюда. А то так посмотришь, что на самом деле было, историю придётся учить заново. 

Или мы в параллельный мир ушли, где гиганты простые люди, а Порфирион правитель страны, а не предводитель гигантов?

Ужасаясь, я даже не заметил, как оказался опять на месте пересечений рельсов.

Мы с Маржиком по-собачьи пометили уже использованный путь. Кто знает, сколько нам ещё блуждать по лабиринту уготовала Эката? Выхода-то всё равно нет.

— Что, следующие пробуем? — предложил Аэрроп, налегая на рычаг.

— Нет. Стой. Пешком пошли, — остановил его Тор, признанный лидер отряда. И мы пошли…

[1] Приветствие, значение утрачено, новозаветный перевод – “делать добро“.

[2]  Πορφυρίων — в мифологии один из сильнейших гигантов, сын Урана и Геи. По Гигину, родился от Ночи и Эреба. Отличался особой силой среди гигантов.

Новый мир

Мы трусцой бежали по рельсам вперёд, в уходящую неизвестность. Рельсы, рельсы, рельсы… Весь мир сводился к ним, и через какое-то время всё вокруг утратило свою реальность. Мы сконцентрировались на пути, переставая замечать окружающую действительность.

— Смотрите, — только и успел восторженно ахнуть Таннес, прежде чем на его месте возник белый барс с коротким хвостом и кисточками на ушах. 

Не успел я промаргаться от увиденного и протрясти голову, как на двух ногах остался только черноволосый малыш лет трёх, все же остальные преобразились, будто побывали на острове Кирки.