Леший

Леший

Мидаков Евгений

Леший

Дядька Яр – известный на деревне балагур. А ещё, самый старый её обитатель. Местные, пожалуй, уже и не вспомнят, как давно он в эти глухие края перебрался. Приехал когда-то с женой и детьми на крепкой подводе, да и поселился в одном из покинутых домов. Со временем отстроились, пообвыклись и втянулись в деревенскую жизнь. С тех пор и живут.

У Яра и дети уже подросли, у них свои дети, а он всё так же бодр и весел. По хозяйству помогает чем может, да за внуками приглядывает. И словом и делом поможет, ежели что.

Но любимой его публикой были дети.

– Деда, а, деда! Расскажи сказку! – просят правнуки, устроившись на тёплой печи.

– Какую же вам сказку рассказать? – озадаченно бормочет Яр.

– Про Трясунюшку, как она хотела из болота в речку перебраться! – восклицает старшенький.

– Нет, про храброго дятла и глупую белку, – возражает средний.

– Про мышек, деда, расскажи, – просит самая младшая Лёлечка.

Яр неторопливо оглаживает седую бороду и, глядя на трепещущий огонёк лучины, отвечает:

– Расскажу-ка я вам, ребятки, такую сказку, которую ещё никому не рассказывал…

Шум мигом стихает. Внучата забираются под большое лоскутное одеяло в предчувствии чего-то чудесного, как вдруг Лёлечка спрашивает:

– Деда, а она не страшная, твоя сказка?

– Да! Нам бы пострашней, – храбрится старшой.

Старик ласково смотрит на внучат и о чём-то вздыхает:

– Немного страшная… Совсем чуть-чуть, – успокаивает он, видя, как Лёлька хмурится. – Немного грустная. Но закончится хорошо. Слушайте…

Давным-давно, в неприметной деревеньке где-то в окрестностях Мурома, жила девушка. В те далёкие времена люди жили бок о бок с домовыми, русалками, кикиморами и завсегда знали, что надо сказать и что сделать, чтобы недоброе стороной прошло и тебя не коснулось, а доброе не миновало.

Стояла ранняя весна. А весна тогда выдалась на удивление. И апрель ещё в права свои не вступил, а уж жаркое солнышко по всей земле пригревало, листочки молодые да зелёные разворачивало. Соки древесные от земли струились не спеша и силой деревья наполнялись, расправляли поникшие от зимы плечи. А в самом тёмном уголке леса, там, где веяло совсем не весенним холодом, спал леший.