Лабиринт для чёрного пса

— Вот только не говорите, что мы в прошлое попали, — фыркнул Маржик, — ни в жизнь не поверю. Такого не бывает.

— Да не верь, твои проблемы, — на бегу Таннес обернулся, чтобы смерить недоверчивого презрительным взглядом. — Продолжай отрицать очевидное.

Бежать в темноте по склону — удовольствие не из приятных. Красные всполохи от зарева над вулканом время от времени освещали окружающее. От этого становилось жутко. Испуганные лица людей, искажённые мириадами разных чувств: страх, отчаянье, надежда, боль — всё отражалось на них.

Сбоку я услышал женский крик, инстинктивно рванулся на него. 

Заревом осветило искажённое родовыми муками лицо женщины, рядом была старуха. Что же они всегда в чёрном, закутанные, отталкивающие.

— Геш, ты куда? — окликнули меня ребята.

— Баба рожает, нужна помощь, — бежать дальше я просто не мог, мой долг, долг врача — помочь. 

— Брось ты её, бежим, — Маржик осмотрел роженицу, — нам на корабль успеть надо.

— Чем помочь? — рядом со мной уже стоял Тор.

Роженица

— Чем помочь? — рядом со мной уже стоял Тор.

— Нужна вода, и давайте её куда-нибудь с дороги отнесём, — тут же распорядился я.

— Если нас тут вместе с ней накроет, и домой не попадём, и тётке не поможем, — покачал головой Аэрроп.

— А если не спроста мы сюда попали? Если этот путь нам Эката определила, мы как добрая весть Богини дорог, странникам помочь должны, чтобы домой вернуться? — предположил Тор.

— Всем.., — Маржик обвёл руками вереницу людей, стремящихся к кораблям.

— Хотя бы этой, — меня это уже начало злить.

Я попытался подхватить женщину под ноги, но Аэрроп отстранил меня и? легко вскинув её на руки, пошёл вперёд. Глаза резало от горячего газа. Да и дышать было трудно.

— Веди, врач.

Я выпустил наружу своего пса. Запахи, целый мир острых, сладких, тухлых с выплесками серных газов... Вот их надо обходить. Нашёл относительно чистый дом совсем близко. Вот в него мы все и двинулись, даже Маржик нас не покинул, не побежал спасаться на корабли.

Тор помог старухе в чёрном и прихватил пожитки. Как ни странно, в этот момент слушались меня беспрекословно. Приятное ощущение. 

Аэрроп хотел положить роженицу на ложе.

— Нет, на пол клади! — рявкнул я на него. Все слушаются, чего же не порычать, пока дают, тем более ложе, стоящее у стены, больно хлипкое: какие-то деревяшки и натянутая на них шкура.