Княжич Олекса. Сказ первый.

- Сдается мне, я давал тебе, Олекса, слишком много свободы! – начал Ярослав ровно. – Ты думаешь, когда ты на волка ходил охотой – мне сие по душе пришлось? Быть может, ты решил, что – будь я в вотчине – то позволил бы тебе идти на него, пусть и в окружении хранителей и охотников? Ты так думал, а?

- Думал, - признал княжич.

- Зря думал! Я не стал тебя корить за самовольство тогда и ты возомнил, что можешь поступать как пожелаешь и впредь? Так?

Александр промолчал в ответ – ему нечего было сказать. Сказать «нет» - значило солгать, сказать «да» - усугубить вину.

- Ты дал мне слово, - напомнил Ярослав. – Ты обещал!

- Прости, отец, - пробормотал княжич и, наконец, не выдержав тяжелого отцовского взгляда, опустил голову. – Прости меня!

Ярослав приблизился к сыну и сделал то, чего тот никак не ожидал: ухватив за плечи, притянул к себе и крепко обнял. Пораженный Александр замер, уткнувшись носом в широкую грудь отца и слыша биение его сердца: никогда Ярослав не обнимал своих сыновей!  Выросший без ласки Александр и не ждал её, приученный довольствоваться холодным вниманием и редкими похвалами за заслуги.

- Сын! Сын! – глухо произнес Ярослав.

Порывисто вздохнув, князь отстранил Александра так же резко, как и заключил в объятия. Отступив, Ярослав вернулся в кресло, поглядел на княжича из-под нахмуренных бровей и сказал:

- Потому только не накажу тебя - что сообразил ты про новугородскую сотню весьма удачно. За смекалку тебя хвалю. Но учти, Олекса, ежели еще раз нарушишь данное мне слово – взбучку всю оставшуюся жизнь помнить будешь!  Уразумел ли?

- Уразумел, отец, - тихо ответил княжич.

- Теперь ступай. Отдохни, сил набирайся.

Александр всё глядел на отца широко распахнутыми глазами и не сразу двинулся с места. Он был так взволнован, что кружилась голова; душа рвалась к отцу – в его объятия, чтобы снова ощутить то неожиданное тепло и силу рук. Эта вырвавшаяся у Ярослава искра чувств, поразила Александра: значит, отец любит его?  

- Ступай уже, не стой истуканом, - повторил веление князь Ярослав.

Княжич склонился в поклоне, повернулся и вышел из горницы. Ничего не замечая вокруг себя, Александр прошел по терему, вышел на крыльцо и остановился там. Его окликнул Мусуд, но мальчик не обратил на него внимания и взглянул на татарина только тогда, когда тот в беспокойстве схватил его за руку.

- Ты чего, Олекса? – спросил Мусуд озабоченно. – Будто сам не свой!

Александр покачал головой и произнес спокойно:

- Ничего, Мусуд. Не тревожься.