Княжич Олекса. Сказ первый.

Где твой кормилец? Мусуд!

Лик Мусуда, выступившего вперед, заставил Ярослава надолго замолчать. Помрачнев, князь обвел взглядом находящихся во дворе дружинников, мимоходом зацепив безучастного ко всему княжича Ростислава, затем снова впился в три виноватые фигуры.

- Позволь, князь пресветлый, мне рассказать всё и по порядку… - заговорил Мусуд.

- Отчего же ты один собираешься рассказывать? Прямо сейчас и будете все вместе меня речами тешить,  - оборвал его Ярослав жестко. – А я послушаю!

В горнице Ярослав заставил сына сесть рядом с собою, а Алдопия и Мусуда поставил перед лицом и каждого из них пристрастно допросил.

- Глупец я, человек неразумный! Александр замыслил мудрое и благородное дело, а я, как ишак, уперся и помешать ему вздумал. Слава богу, княжич огрел меня как следует витнем, чтоб разум ко мне вернулся! Поделом мне! Тебе, князь Ярослав, следует наказать меня за мою оплошность, чтоб впрок было.

- Наказать, говоришь? – переспросил князь спокойно.

- Да, княже, - подтвердил татарин.

- Ну что, Олекса, скажешь? - Ярослав повернулся к Александру. – Правду он говорит? Наказать мне Мусуда?

Княжич не отвел глаз в сторону и без страха ответил:

- За хорошую службу не наказывают, а одаряют. Мусуд ни в чем не виноват.

- Стало быть, Алдопий – виноват?

- Нет. Только я.

- Милостливый княже!... – попробовал было Мусуд что-то возразить, но Ярослав жестом велел ему замолчать.

- Ты схватил боярина Водовика, вместо того, чтобы тихо сидеть в засаде, после чего самовольно приказал трубить в рог - дабы прекратить сечу и ударил Мусуда, когда он хотел помешать тебе сблизиться с врагом и надавать клятв по моему имени, которые ты не имел свободы давать? Так было?

- Так, - кивнул мальчик. – Всё так.

Князь задумался на миг, потом приказал Алдопию и Мусуду выйти, затворить дверь и никого не пускать в горницу. Мусуд, побледневший от тревоги за Александра, медлил, не решаясь оставить княжича наедине с грозным отцом.

- Мусуд, тебе княжеское слово не указ?! – вскричал на него Ярослав. – Ступай вон!

Когда дверные створы за Мусудом закрылись, Ярослав поднялся с резного кресла и прошелся по горнице, заложив руки за спину. Сидеть, когда князь-отец стоит в полный рост, было непочтительно, поэтому Александр тоже встал – серьезный, готовый выстоять перед отцовским гневом и принять наказание.