Сердце Скал. Зверь

Тот приложил правую руку к губам, мимоходом ласково погладив ребёнка по голове.

— Моя кузина, моя бесценная кузина! — прорыдал граф Карлион в платок, низко кланяясь королю. Фердинанд неловко похлопал его по плечу и рассеянно взглянул на кропило в своей руке.

Графиня Алиса, поминутно приседая, поднесла его величеству чашу.

Медленно подойдя к катафалку, король четырежды окропил тело Мирабеллы Окделл святой водой, шепча при этом молитву Создателю. Затем он снова приложил пальцы к губам и, благоговейно пятясь, отступил к столу, поставленному, по обычаю, в центре Зала Чести.

Это означало, что герцогиня Окделл, пусть и мёртвая, принимает его величество у себя как хозяйка, словно она ещё не покинула этот мир.

Король вполголоса завёл милостивый разговор с графами.

Малолетняя Мирабелла Карлион, растерявшаяся из-за наплыва придворных, вслепую ткнула отданное Фердинандом кропило свите. Колиньяр было ринулся вперёд, чтобы стать вторым после короля, но Алва движением плеча оттеснил его в сторону, и вице-кансильер отступил.

Рокэ внимательно осмотрелся. Свежеиспечённый герцог Придд с постной миной стоял за стулом своего эра. Он был полностью одет в серое.

Каков хитрец! Носить траур по герцогу Вальтеру и герцогине Ангелике было нельзя: они умерли, обвинённые в умысле на жизнь короля. Изменников не оплакивают. Но смерть Мирабеллы предоставила Спруту удобный случай облачиться в серое. 

— Я вижу, что уход её светлости стал для вас большим горем, — заметил Алва, рассматривая Придда с головы до ног.

— В самом деле, — недовольно заметил король. — Разве вы в родстве с герцогиней Окделл?

— Я принадлежу Дому Скал, пока служу моему эру, ваше величество, — с поклоном отозвался Спрут. — Кроме того, я надеялся вскорости назвать герцогиню своей матерью.

— О, я слышал об этом! — заметил Алва. — После Совета её светлость говорила мне, что вы просили руки одной из её дочерей, не так ли?

Придд снова поклонился:

— Я надеялся обрести семью в лице герцогини.

Холодная физиономия Спрута не выражала и следа эмоций. Впрочем, за своё освобождение из Багерлее он благодарил точно с такой же постной миной.

— Мы догадались об этом по вашему лицу, герцог, — буркнул король, морщась. — Прошу садиться, господа.

Присутствующие заняли места за столом: начиналась трапеза.

Прежде всего слуги подали воду для омовения рук.