Сердце Скал. Зверь

Наконец, Враг рода человеческого слегка склонил голову, словно в знак приветствия, и спросил, причём в его ленивом голосе прозвучали удивительно знакомые и почти родные для Ричарда интонации:

— Вы хотите послать мне воздушный поцелуй, юноша?

2

— Вы… — слабо выговорил Ричард севшим голосом, так и не отведя пальцы от губ, — вы… — Его взгляд заметался между красивым лицом в обрамлении золотых кудрей и горящим, как раскалённый уголь, Сердцем Зверя. Как такое возможно? Как могло это кольцо оказаться на пальце у Леворукого? Оно же сгинуло в Лабиринте четыре круга назад!

Леворукий спокойно ждал продолжения, рассматривая своего визави яркими кошачьими глазами.

— Вы Ринальди Ракан, — тупо закончил Дик с чувством невесть откуда взявшейся уверенности в собственной правоте.

Незнакомец до боли знакомым движением приподнял брови.

— Кто такой Ринальди Ракан? — осведомился он с искренним любопытством.

— Ринальди Ракан… это вы, — беспомощно объяснил Дик, сам понимая, как нелепо это звучит.

— Гм. Похоже, что вы, юноша, любитель ходить кругами, — резюмировал незнакомец, слегка пожав плечами. — Что ж, будем считать, что вам известно, кто я. А как насчёт вас?

— Я Ричард. Ричард Окделл, — пробормотал Дик, внутренне ужасаясь самому себе.

— Ричард? — снова приподнял брови незнакомец.

— Я люблю собак. Этот перстень у вас на руке… Откуда он у вас?

— Как и следовало ожидать, — вполголоса произнёс незнакомец, обращаясь к самому себе, — Окделл сразу же обратил внимание на камень. Он всегда был у меня, Ричард, но, правду сказать, я и сам не знаю, откуда он взялся. Может быть, когда-то я был человеком, как вы, и приобрёл его в те времена, однако я уже не помню об этом.

Дик осторожно опустился на лавку напротив незнакомца: у него ощутимо дрожали колени.

— Я… Я недавно был в Агарисе, — зачем-то объяснил он.

— Поздравляю вас.

— Я… видел капеллу «Ожерелье миров». Там есть картина… Её писал Диамни Коро. «Суд над Ринальди Раканом». У вас его лицо. Вы Леворукий?

— Я правша, юноша, — усмехнулся Псевдолеворукий, словно бы Ричард спрашивал именно об этом, и будто в доказательство своих слов снова взялся правой рукой за кружку. — Я – Одинокий, одинокий путешественник, вот и всё.