Сердце Скал. Зверь

— Ваше высочество изволили говорить о какой-то арке… — произнёс он.

— Арке? — изумился Ракан.

— Реликвии, — пояснил Марсель. — Той, на которой высечен знак молнии.

Ракан посмотрел на него и расхохотался от всей души. Пока он веселился, Марсель уныло разглядывал обтрёпанные штаны и полы своего камзола: действительно, шпионский улов не стоил таких потерь.

— Простите, любезный виконт, — проговорил Ракан, успокаиваясь, — как я понял, наверху отвратительная слышимость. Мы с кузиной говорили не об арках.

Мы говорили об алтарях.

Марсель, насторожившись, поднял голову.

— Об алтарях, ваше высочество?

— Да. В гальтарские времена верили в Ушедших богов и посвящали им алтари, на которых высекали символы стихий. Видите ли, кузина выросла в Алати, а здесь очень серьёзно относятся к древним преданиям. И это понятно: тут чуть ли не с каждым местом связана своя легенда. От иных просто кровь стынет в жилах… Моя кузина считает, что абвениатская магия и впрямь существует и что она подчинена мне, Ракану, как прямому потомку древних анаксов.

— И ваше высочество верит в это?

— Я?.. А что ещё остаётся делать моему высочеству, как не верить в абвениатские сказки, виконт? Я же не сумасшедший и прекрасно понимаю: вернуться в Талиг я смогу разве что только при помощи магии.

Валме внимательно всмотрелся в лицо Ракана, сейчас спокойное и даже немного печальное. Похоже, тот был вполне искренен.

— Но ваше высочество говорили ещё о Робере Эпинэ, — осмелился заметить он.

— Верно, — спокойно подтвердил Ракан и вдруг резко повернулся к Валме, словно сообразив что-то. — Проклятье! Да вы, никак, вообразили, что я намерен втянуть в политические дрязги мою бедную кузину, виконт? За кого вы меня принимаете?

— А разве речь шла не о политике, ваше высочество? — наивно поинтересовался Марсель.

— Нет, разумеется! — отрезал Ракан. — Я хотел поговорить о её будущем, точнее, о её браке. Робер Эпинэ наследный герцог, и он мой друг.

Надеюсь, я ясно дал понять кузине, что мы с Матильдой держим его руку. (Марселя как обухом по лбу ударили). Кузина, конечно, ещё очень юна, но мне было бы спокойней, если бы она вышла замуж за человека, которому я полностью доверяю. Кстати, простите бедняжке её грубость, — неожиданно извинился Ракан с милой улыбкой, поразившей Марселя в самое сердце. — Она выросла в очень суровых условиях: отец держал её взаперти, и она не привыкла к обществу.