Сердце Скал. Зверь

— Дорогу! С-свободи дорогу! Живей! — кричали хозяева всего этого добра.

— Никто вас не тронет, дурачьё! — надрывался сержант столичного гарнизона, бесцеремонно прижатый телегами к стене какой-то лавки.

— Эх, поднажми!..

— …Троюродный брат жены… За городом, в Нейи… При-имет, куда он денется!..

— Говорят, кум Паскаль, что Манрики у всех ворот поставили охрану, чтоб никто, значит, не вошёл и не вышел без разрешения…

«Это крысы, — машинально думал Ричард. — Крысы всегда бегут, едва почуют беду.

Как трусы. Как дядюшка Карлион».

Впрочем, юноша тут же устыдился своих мыслей: будь у него на руках сёстры, он сам, скорее всего, сейчас рвался бы сломя голову через Данар. На южном берегу столица юридически кончалась, поэтому в Заречье не было ни городской стены, ни ворот, ни вооружённых дозоров возле них.

На площади перед городской ратушей бурлило настоящее людское море: со ступенек церкви святого Адриана тоже зачитывали манифест Фердинанда II. Ричард с тревогой заметил, что за спинами людей растянулась цепь конной гвардии, очевидно, присланной сюда, чтобы взять под охрану совет купеческих старейшин и ремесленных цехов.

Толпа глухо роптала на солдат, скалясь, как многололовый пёс.

Ричард машинально взглянул на тень у своих ног. Рамиро находился рядом и, казалось, тоже скалился на гвардейцев. Присутствие литтэна немного успокоило юношу: он поможет им выбраться, если вдруг случится какая-нибудь заварушка.

— Его высокопреосвященство! — кричал тем временем священник.

— Его высокопреосвященство! Обратится сегодня к народу из своего дворца!

— Смерть эсператистам! — истошно отвечала толпа.

— Ступайте ко дворцу кардинала! Воззвание к народу! Воззвание его высокопреосвященства к народу!..

Толпа согласно качнулась и понесла с собою Ричарда и Кеннета в обратном направлении: кардинальский дворец находился как раз посередине между двумя мостами. Сюда уже стекались потоки людей: с набережной, с перекрёстка Лоскутной и Ломбардной и с улицы Правосудия.

Дику удалось остановить Баловника под аркой здания Королевского суда. Из окон соседних домов свешивались целые гирлянды голов, мужских и женских; солдат, однако, здесь не было. Вероятно, Манрики пока не решались бросить перчатку в открытую в лицо Дораку.

— Смерть убийцам! — неслось с разных сторон.

— Братья, отомстим подлым эсператистам за нашего доброго короля!..