Сердце Скал. Зверь

Я согласен подарить его кому угодно. Не знаю, что такого важного вы в нём усматриваете, но по мне этот Повелитель Глупости сделает всем большое одолжение, если оступится на своих скалах и свернёт себе шею. Конечно, после его чудесного воскресения это будет весьма обидно: нельзя же так пренебрегать милостью Создателя. Только боюсь, что её некому оценить! А как вы думаете, сын мой: жизнь вашего оруженосца чего-нибудь да сто́ит?

— Вы предлагаете мне, — спросил Алва, в упор глядя на кардинала, — выбирать между его жизнью и жизнью королевы?

— Нет, — Сильвестр покачал головой.

— Женщин в Талиге не казнят, — возразил Алва.

— Я тоже так полагал, — подхватил кардинал, — но наш новый супрем – очень образованный человек. Поэтому я готов пойти вам навстречу и защитить вашего бывшего оруженосца, если он вам дорог. Но речь идёт о нём и только о нём.

— Я хочу его видеть, — вдруг резко сказал Алва.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что вы не лжёте, ваше высокопреосвященство, — любезно ответил Ворон. — К тому же мне нужно вернуть ему кое-какие… вещи.

— Вы сможете сделать это позднее, — возразил кардинал. — Разумеется, если вы останетесь нейтральны. Раньше я поверил бы вашему слову, — слегка улыбнулся он, — но теперь вы сами вынудили меня к осторожности. Ваш воскресший Окделл будет моим заложником.

— А если маркиз Орильян откажется выдвигать обвинения против королевы? — сощурясь, спросил Алва.

Кардинал возвёл очи горе́.

— Вы меня удивляете, сын мой, — ответил он со вздохом. — Ваш юноша, эта святая простота, полностью убедил короля в факте супружеской измены. Отомстить вам Фердинанд не может, но к жене он больше не вернётся. Её величество скончается в любом случае – или по приговору суда, или не вынеся угрызений совести – уверен, наш супрем прибегнет именно к такой формулировке. Для Талига было бы предпочтительнее, чтобы всё шло по закону. Но, если вы науськаете на короля своих кэналлийцев, скандал примет колоссальные масштабы.

Алва откинул голову на подголовник кресла и прикрыл глаза, словно что-то прикидывая.

— Я никогда не думал, — задумчиво проронил он, — что вы настолько кровожадны.

— Кровожаден? — удивился Сильвестр.