Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Виктор не решался верить тому, что видит, наблюдая за преображением музыканта. Лицо друга побледнело и приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, серо-голубые глаза потемнели, зрачки расширились, и в них замелькали пугающие алые огни. Пальцы Генриха проносились по клавиатуре с немыслимой скоростью.

 Виктор почувствовал, как адская музыка проникает в его разум, туманит сознание, порабощая дух. Скрипач решил, что Генриха необходимо немедленно остановить и попытался к нему приблизиться, но не смог, ноги отказывались повиноваться.

 Публика неистовствовала, завывая в голос и разрываясь от дикого, бессмысленного хохота. Виктор остался единственным наблюдателем, сохранившим рассудок. Раздался последний, режущий слух аккорд, послуживший финалом страшной пьесы. Скрипачу почудилось, будто все струны рояля лопнули разом. И наступила полная тишина… Затем ещё не опомнившиеся от нервного потрясения люди расселись по местам. Слушатели с недоумением посматривали друг на друга, медленно возвращаясь в реальный мир.

 Генрих надменно улыбнулся. Наклонив голову, он пристально изучал лица людей в зале, точно стремился определить степень воздействия на них дьявольской музыки. Несколько минут назад музыкант снова видел их внутреннюю сущность, смеялся про себя над недостатками просвещённой публики, издеваясь над человеческим несовершенством. Оставался ли он самим собой, когда звучали эти странные, чудовищные пьесы? Или некто другой глядел на мир глазами пианиста, наслаждаясь увиденным?

 С каждым днём Генриху сильнее и сильнее нравилось ощущение превосходства над обществом, когда он исполнял подобные пьесы.

Сегодня власть музыканта в зале сделалась абсолютной… Генрих окончательно убедился в собственном умении управлять ничтожными человечками. Отчего-то он знал, что воздействие его музыки на психику слушателей не исчезнет бесследно после концерта. Генрих чувствовал себя богом, великим и всесильным.  

– Превосходно! Просто превосходно, мой молодой друг! – одобрительно произнёс в его голове Люцифер.

Сегодня его голос звучал особенно ласково. – Я тобой доволен.

Музыкант молчал, соображая, что ответить. В душе Генриха трубили фанфары, и звучали восхитительные мелодии. Упоительная эйфория ещё держала музыканта в сладостном плену. 

 Генрих поклонился публике, приветствовавшей дуэт восторженными возгласами и аплодисментами. Виктор, повинуясь привычке, тоже наклонил голову. Ледяной пот липкими ручейками стекал по лицу и спине скрипача.