Утбурд

Рядом с ним, баюкая сонного ребёнка, сидела женщина, молодая, но рябая лицом и некрасивая. Имени её Гуннар не запомнил.

Сигрид сидела по правую руку от жениха, кутаясь в плащ. В руках она держала чашку горячего медового отвара, да время от времени кивала, подтверждая слова Гуннара.

Старый Кнут, слушая историю, то покачивал головой, то хмурился и дёргал себя за усы. Когда же Гуннар замолчал, окончив свой рассказ, он спросил:

- А скажи-ка, парень, не слышал ли ты часом криков белой совы? Ну, перед тем, как появилось чудовище?

- Слышал, добрый человек.

Староста мрачно хмыкнул.

- Неужто утбурд? – нерешительно подал голос кто-то из поселян.

- Утбурд, - кивнул Кнут Хёдвигссон.   

Сигрид подняла голову.

- Утбурд? Что?

- Злой дух погубленного младенца, – объяснил староста. – Оставленного когда-то собственной матерью на погибель и желающего с тех пор лишь одного – отомстить ей. И всему людскому роду заодно.

В очаге треснула горящая ветка, переламываясь пополам. Сигрид вздрогнула. Староста Кнут, мрачно глядя на пляшущие язычки пламени, подбросил в огонь немного хвороста.

- Один, храни нас, – прошептали в задних рядах.

- Как же так вышло, что он нас самих до сих пор не сожрал? – с тревогой спросила рябая девка.

- Да известно, почему, – был ей ответ. – Наша-то деревня стоит на острове посреди Лаксстрёмме.

- Верно, - подтвердил Хёдвигссон. – Только двух вещей боится утбурд – железа и текущей воды. Слышишь, парень, – обратился он к Гуннару. – Говоришь, утбурд от вас отстал, как только ты обнажил сакс?

- Именно так, - Гуннар вытащил клинок из ножен, словно в подтверждение своих слов.

- Ты когда домой вернёшься, батюшке-то своему в ноги поклонись. Его подарок вас обоих спас, – заметил Кнут. 

Поселяне закивали головами, соглашаясь со своим старостой.

- Обязательно. Так и сделаю, - пообещал Гуннар, убирая меч.

Свен-мельник хлопнул себя по коленям.

- Погодите-ка, – сказал он.