Проклятый граф. Том III. Тайна баронета

Голос мага донесся до него как будто бы издалека, и одновременно прозвучал так близко, что, казалось, чудилось, будто он исходит из самой глубины само́й сути юноши, что он говорит вместо его внутреннего голоса.

- Дай. Мне. Руку! – в тоне мужчины явственно звучали раздраженные нотки, но не подчиняться ему было невозможно.

Луи, отчаянно сопротивляясь, мысленно упираясь изо всех сил, с видимым усилием вытянул вперед чуть дрогнувшую руку. Легка футболка на его плечах сейчас сыграла хозяину плохую службу – доведись Альберту засучивать рукав молодого человека, отвести взгляд от его глаз он все-таки должен бы был, и это дало бы шанс юноше найти лазейку, ухитриться выскользнуть из-под неусыпного, непрерывного контроля.

Сейчас же маг легко, не утруждая себя затягиванием жгута на руке ученика, не задумываясь над поиском вены, уверенным, многократно отработанным движением, вогнал иглу под его кожу и, не медля, не следя за собственными действиями, нажал на поршень.

Анхель едва заметно качнул головой.

Альберт молчал. Он не смотрел на руку племянника, ему это было не нужно. Он знал, что происходит сейчас, видел отражение этого в ярко-зеленых глазах напротив, чувствовал, как темная жидкость, струясь по вене юноши, расходится по всему его организму, наполняя его сердце и душу жгучей ненавистью, так угнетающей его родственников и настолько полезной ему, его учителю.

Жидкость кончилась, и мужчина, легким движением выдернув иглу из-под кожи молодого человека, равнодушно отшвырнул от себя опустевший шприц куда-то в сторону стола.

- И ты считал себя равным по силе мне… - Альберт, на протяжении нескольких секунд еще удерживавший руку племянника за запястье, оттолкнул ее от себя, отворачиваясь и возвращаясь в кресло, - Глупый мальчишка. Ты слаб, много слабее меня, и никогда в жизни тебе не достанет сил, чтобы совладать со мною.

Луи, прижав к себе руку, смотрел ему вслед с нескрываемой ненавистью. Затем, не говоря ни слова, отвернулся сам и, приблизившись к дивану, на котором сидел Анхель, присел на край его, со стороны противоположной той, где находился ворас. Комментировать случившееся ему пока не хотелось, взгляд был прикован к руке, где на месте укола медленно проявлялся синяк.