Тухачевский против зомби

Вот только эти противогазы – к чему бы они здесь?..

Вошли в первый двор.

-Хозяева есть? – чтобы собеседник услышал бойца сквозь противогаз, тому приходилось несколько повышать голос. Другие стягивали с лиц резиновые намордники, чтобы глотнуть свежего воздуха – все же в противогазе это было затруднительно.

-Ну мы хозяева.

При ближайшем рассмотрении было видно, что у каждого из бойцов позади по два баллона на спине – один обеспечивал подачу кислорода в гофрированный шланг противогаза, а другой вел к железной трубке, которую каждый из солдат сжимал в руках как штык-нож на полях сражений.

-Фамилия?

-Андроновы.

-Есть кто из банды Антонова?

-Нету.

Взглянули в принесенные с собой документы, сверили – убедились. Пошли дальше. В следующем дворе ситуация повторилась.

-Есть кто у антоновцев?

-Нету.

Тоже верно.

Но вот дальше пошли дела намного интереснее… В третьем дворе состоялся примерно такой диалог:

-Есть кто из банды Антонова?

-Не банды, а армии.

-Согласно мнению ВЦИК, это банда. Армия у нас одна – Красная, и ее бойцы перед тобой стоят, шельма.

-Ну есть. Сын, Игнатий. А тебе чего?

-А того, что ты обязан раскрыть его местонахождение. Где он сейчас?

-Откуда я знаю? В лесах, должно. Да и вы бы не переживали, товарищи бойцы – очень скоро они и до вашего Козлова доберутся, и до самого Тамбова.

-Ну уж это нет. Никогда этого не будет.

-Хе! Это почему же?

-А потому что согласно директиве каждого, кто будет заподозрен в связях с бандитами, мы обязаны к стенке прислонить.

Тут баба – его жена – кинулась наперерез солдатам, уже схватившим под руки мужа – кормильца.

-Чего делаете-то? За что? Он-то причем?

-А притом, что декрет ВЦИК был напечатан и потому обязателен для всех, а обсуждать его тут с тобой никто не будет.

Мужик держался стоически – и когда вели, и когда у глухой стены сарая ставили лицом к побеленному камню.

-Ничего, - ворчал он, - вот воротятся антоновцы, за всех отомстят. На то ваша чужеедная скотская натура такова, чтоб крестьянина мучить и в хвост, и в гриву. Айда, стреляй!..

Дважды просить не пришлось – короткий залп из нескольких маузеров враз прикончил мужика. Наблюдавшая из-за плетня баба его ни словом, ни звуком не показала своего смущения или несогласия – не принято было в такие минуты у русских крестьян голосить.