Зеница рока

Мальчики в праздничные рубахи красного шелка, серые штаны и сапожки, девочки в холстяные платья берегинь — длинные с вышивкой на манжетах, вороте и кайме подола. После завтрака ребятня выглядела довольной, взгляды спокойные, словно гостили на «Афродите» не двое суток, а неделю. К хорошему быстро привыкаешь — подумал колдун. Но не скоро забудется время плена: он слышал, как ночью дети стонали и скрежетали зубами.

Когда разговоры стихли, горец обратился к ребятам:

— Если кто забыл, напоминаю, меня зовут Назаром. Давно надо было познакомиться, но всё дела-дела.

— Сейчас наш корабль догоняет казацкие чайки, — добавил Георгий. — Как только перегоним, то пересадим вас на берег. Казаки остановятся и захватят с собой. Чтобы вы не бросались в глаза, смешаетесь с детьми людей.

— Чайки пройдут через Дон, повернут в Донец Северский, а там уже до ваших земель рукой подать.

Дети закивали, заулыбались.

— Теперь представимся. Давай со старшого, — горец кивнул на высокого, по виду самого взрослого мальчика.

— Я, — Гойда из-под Киева.

Горец кивнул, мол, понятно. Теперь надо было задать главный вопрос.

— А не скажешь ли мне Гойда, что делает человек среди степняков?

Мальчик поднял голову выше и ответил с достоинством:

— Я из рода ведьмаков. Сила не во мне, а вокруг меня. Дайте волшебную палочку, узнаете.

Назар посмотрел на Георгия. Выходит, Гойда из рода кудесников, они не могли этого распознать из-за аркана высосавшего силу мальчика. А может он таким и был по своей природе?

— Понятно, — сказал мольфар, и указал на сидящего с краю лютича. Все степняки были тонкими в кости, щуплыми, невысокими, этот же казался крупнее собратьев и в плечах пошире.

— Теперь ты — имя, родители, какого племени будешь?

— Вадим Родимыч, руян, Егория внук.

Назар перевел взгляд на соседа — длинношеего, с выделяющимися на бледном веснушчатом лице раскосыми черными глазами.

— Я, — Керха Вуятич, Борова внук. Это мой брат — Касьян Вуятич, — положил руку на плечо соседу, — руяны мы.

У Касьяна волосы были темнее, а веснушек меньше, но глаза как у брата — чернее черного.

Последний из степняков отозвался, не дожидаясь вопроса. Руяны не отличались упитанностью, этот же вообще отощал — кости да кожа.

— Трувор я, руян.