Зеница рока

Другой бы забыл о печати власти, переступил через муки и бросил своего хозяина, но только не Могучий Чагар — джинн, презирающий боль и страдания, джинн, переисполненный верой.

— Поэтому перед тобой я склоняю голову, Могучий Чагар. Меня не смущает даже то, что ты склонился в своё время на сторону адхарма. Я помню о твоих злодеяниях до встречи с шейхом Джебраилом, однако сейчас сужу по недавним поступкам, и сделанное тобой заставляет ещё раз склонить голову перед Могучим Чагаром.

После этих слов Барк и вправду дважды поклонился посланцу.

— Хватит, сапожник, а то голова отпадет, — хохотнул джинн. — Давай лучше я тебе скажу, зачем пришел.

— Не надо напрасно тратить время — я и так знаю. Хочешь узнать, где прячется наш многоуважаемый Махмуд-бег?

В этот раз прохожие заметили джинна. Да и трудно было не обратить внимания на странного монаха, хохочущего на весь Истамбул.

— Сколько тебя помню, так и не раскусил, а какого ты племени? На моей памяти ты живешь лет четыреста. Каким был таким и остался. Не каинид, не алхимик. Кто же ты? И где познал истины маджнуна[1]?

— Я, — Барк, сапожник, — усмехнулся старик в бороду.

— Сапожники не могут отгадать мой вопрос. Пусть он по счету только третий.

— Я даже могу отгадать и первые два.

Из капюшона медленно вылезла борода, а потом показалось длинноносое неестественно-серого окраса лицо.

— Родной, а угадай-ка. Если угадаешь, проси желание.

Теперь засмеялся старик.

— Что тут гадать? Не знаю очередность, но вопросы могут быть такими. Что за тварь в библиотеке Сааифа напала на старшую дочь правителя? Это раз. Где сейчас находятся наследник и его младшая дочь? Это два.

Лицо джинна исчезло в тени капюшона.

— Неправильно. Я думал ты и вправду знаешь мои мысли, старик. На Гулбахар натравили бьянга, мне это известно, поэтому один вопрос отпадает.

— Ай-ай-ай, — покачал головой Барк. — Желание потерял.

— А вот со вторым ты попал в цель. Я не знаю где детеныши Махмуда. Ты знаешь? И где можно найти самого правителя?

— Нет, дорогой ты мой.