Бажен

И ребятам пришлось остаться с дозорными, а Данила с одним ратником уехали вперёд.

Остаток дня шли не очень быстро, часто останавливались, дозорные то и дело всматривались в степь. Радомир, как звали старшего, бородатого дозорного, сам был неразговорчивым мужиком, и остальным тоже не давал побалякать. Почти всё время провели в молчании, лишь Бажен со Всемилом изредка перекидывались несколькими словами.

Бажен вспоминал разговор с Соколом, о том, что он должен привлечь новых людей. Этим вечером нужно проверить Всемила – может, он тоже волховать научится? Надо же с чего-то начинать.

Под вечер, уже в сумерках, догнали остальных, когда те расположились на краю леса. Там уже горели костры и готовился ужин. От костров пахло чем-то вкусным и съедобным.

Всемил и Бажен, привязав коней к берёзке, отправились искать Данилу. Нашли старшего товарища у костра. Тот сидел на полене, а рядом – здоровый дядька, настоящий богатырь, каких свет не видывал. Это и был Коловрат.

– А, вот и мои мальчишки! – обрадовался ребятам Данила. – Проголодались небось?

Ребята подсели на длинное бревно, неысокий мужичок всучил им по ломтю хлеба и по куску запечённого медвежьего мяса.

– Значит, от самой Рязани идёте? – спросил Коловрат, поглаживая курчавую бороду.

– Не…из Полянки мы с Баженом, – сказал Всемил, отпив похлёбку.

– Это где ж такая?

– В сторону Ростова. Не очень далеко от Рязани. Деревенька маленькая. Была…

– И как там?

Всемил замолчал и положил откусанный ломоть на бревно, и отвернулся.

– А никак, – сказал Бажен. – Всех вырезали.

– Эвона как. Ну ничего, ребятцы, мы эту нечисть настигнем, завтра с утра путь продолжим и догоним. И всех, кого сможем, порешим. Отомстим за наших мамок, сестёр и братьев.

– Да, отомстим.

– Ужо мы бьём нехристя! – воскликнул Коловрат. – Они нас боятся. Их много, тьма тьмущая, а мы на них такого страха нагнали, что душа радуется. Как увидят нас, свирепых и злых, так сразу и в штаны накладывают. Я за ними от самой Рязани гонюсь, раз за разом по куску откусываю от их рати. Они думают, что мы не люди, а души убиенных рязанцев, мстители неживые.

– А мы и есть такие… – Сказал Всемил. – Во мне сейчас души убитых в Полянке, мести просят.