Хлеб печали

Он не ответил и полез наверх. Лене крепче уцепилась за него, и мальчишка недовольно брыкнулся, когда она слишком сильно надавила ему на шею. Он полз гораздо медленней, но все-таки они добрались до края ямы, и Лене тут же с удовольствием повалилась на мох. Мальчишка сел рядом, потирая шею.

- Меня дома убьют, - сказал он, разламывая пополам лепешечку. – Дед, наверное, приготовит самую большую палку.

- Я бы позвала тебя к себе, - ответила Лене, стараясь не особенно жадно глядеть на еду, - но я не могу без бабки…

- Тебе уже было сказано, что она не придет, - рассердился мальчишка и всунул ей в руки лепешку.

Она оказалась неожиданно сухой, как сухарь, но гораздо более плотной. – Послушай! А что если ты пойдешь со мной, и я скажу, что тебя пришлось доставать из ямы?

- Разве это не будет ложью? И бабка Магда…

- Да забудь ты о своей бабке! По моему разумению, совершенной ложью это не будет, - сказал он совсем непонятно, - а значит, божье наказание нам не грозит. И всегда можно исповедоваться.

Итак, решено, ты идешь со мной!

- А потом ты меня проводишь назад?

- Да, да, да, - нетерпеливо сказал он, поднялся и всунул ей в руки камушек. – На вот. Ты такого и не пробовала.

- Я камни не ем… Их только цверги едят.

- Дурочка! Просто положи его в рот и все поймешь.

Она хотела было спросить, не шутка ли это, но передумала. Коричневый угловатый камешек сладко пах, в отличие от того, что ей дала Мари, и Лене послушалась своего нового знакомца и осторожно лизнула его.

На языке тоже стало сладко, и она немедленно засунула весь камешек в рот и захрустела им.

- Это бонбон, - пояснил мальчишка. – Дедушка дает мне по две штуки в неделю, если я хорошо себя веду.

Таинственный бонбон звучал как звук церковного колокола, и Лене подумала, что неизвестный дедушка ее нового друга может дать ей еще один такой камешек, который она отнесет потом домой, на зависть всем ребятам, и они пожалеют, что кидали в нее камнями. Может быть, она даже угостит кого-нибудь из них этой сластью.

Мысли были такими приятными, что Лене тут же отбросила все сомнения, оставаться здесь или идти вместе со своим с новым знакомым.

- Меня зовут Лене… То есть, Магдаленой, - застенчиво сказала она. – Можно я… Ну… отбегу.

- Пф, и с каких это пор крестьяне так деликатны? – нахально заявил мальчишка. – Я… Зови меня пока Матиас, хорошо?

Она кивнула и, пока он нарочито отвернулся, скрестив руки на груди, быстро сделала все, что хотела.