Хлеб печали

Как только они сели, Людвиг фон Ринген первым делом присосался к кружке и залпом выпил половину.

- Хорошо! – воскликнул он, вытирая мокрые губы. – Итак, господин Лихте из Ашенбурга, какими же судьбами вы столкнулись с моим драгоценнейшим из драгоценных, как говорят у турок, предком?

- Все очень просто, - Эрнст-Хайнрих взял кружку, но тут же поставил ее назад. – Он попросил меня охранять его.

- Он? Охранять? Вас? – Людвиг фон Ринген недоверчиво заглянул ему в лицо. – Старый волк потерял зубы, раз начал нанимать телохранителей? Вот это новость! Он сказал вам, зачем ему понадобился телохранитель?

- Не имею ни малейшего понятия.

Сын барона вглядывался в него еще с полминуты, а затем отстранился.

- На вашем месте я бы отказался, - с некоторым пренебрежением сказал он. – Да и вообще не связывался бы с нашей семейкой. Бежал бы куда глаза глядят. Я вот все пытаюсь убежать, - внезапно сказал он и опрокинул остатки вина. – Да эту поганую кровь никуда не денешь.

Эрнст-Хайнрих промолчал, ожидая продолжения, и не ошибся.

- Из-за таких, как он, Господь когда-то стер с лица земли род человеческий, - с твердой убежденностью сказал Людвиг фон Ринген. – Из-за таких, как я. Он бесчестный убийца и грешник, и я не понимаю, почему моя мать осталась с ним, когда узнала о нем правду… Знаете, что я вам скажу? Если бы кто-нибудь убил моего отца, я бы не смог его осудить. Разве что предпочел, чтоб этот человек убил и меня, чтобы убрать даже память о нас.

- Молитесь, чтобы Господь вас вразумил, - ответил ему Эрнст-Хайнрих.

- Не будьте святошей. Если б вы могли оказаться в моей шкуре!.. – Людвиг фон Ринген впал в пьяную тоску, и его взгляд заволокло винной дымкой. – Налейте мне кружечку, и я скажу вам кое-что еще.

Эрнст-Хайнрих послушался. Он нацедил вина – кран у бочки неожиданно оказался завернут так туго, что ему пришлось попотеть, чтобы открыть его. Когда Эрнст-Хайнрих поставил вино перед сыном барона, тот окунул туда указательный палец и лениво облизал его.

- Нас с ним надо бояться, господин Лихте, раз вы теперь в телохранителях у старого волка, - сказал Людвиг фон Ринген очень тихо, уткнувшись в свою кружку. – Одна ночь или один день, опять эта луна, жажда крови и безумие, и перед вами будет настоящий зверь, готовый убивать. Я видел его вчера, когда он смывал кровь со своего подбородка… И вчера же волк задрал неподалеку какого-то разбойника.